Книга В поисках потерянной любви, страница 89 – Амалия Мо

Свет огня от его клинка отражался в моих зрачках, выжигая всё, что было до этого. Мир вокруг будто сузился до одного: бог Войны, сражающийся, чтобы защитить…

«Он сражается не за себя. Ради тебя. Ради той, кто должна была умереть. Прекрасно, правда?»

Я обхватила руками живот, чувствуя, как дрожь пронизывает до самого сердца. Всё внутри сжалось в болезненном страхе и… в каком-то искривлённом чувстве вины. Я – причина этой бойни. Я – центр силы, за которую сражаются. Я – та, кто несёт гибель. И я – та, кого он убивал каждый раз…

Мой взгляд снова упал на ладонь. Пепел. Мрак. Безмолвный след чьей-то жизни.

Если ничего не предприму Вердис доберётся до моего ребёнка… Я прикрыла глаза и тяжело вдохнула, прежде чем обратилась к ужасающему дару вновь. Теперь осознанно и по собственному желанию.

Всегда есть те, кого хочется защитить и спасти. Вопрос только в том, чтобы совершить сделку с самой собой и понять, что одна жизнь ценнее, чем другая.

❧✧☙

Поляну устилали тела детей леса. Вердис выла от разочарования, не в силах поверить, что ей не удалось добраться до меня. Этот звук пронзал до костей. Это был не гнев и не призыв к возмездию – это был крик матери, потерявшей детей. Богини, осознавшей, что проиграла. Не в битве, а во всём.

Наши взгляды пересеклись, но прежняя сила в ней исчезла. Только признание. Она проиграла, потому что перед Смертью нет спасения. Желая уничтожить моё дитя, она потеряла своих. Это было жестоко… но именно она переступила черту первой. Она не смогла остановить меня. Ту, кем я становлюсь.

Внутри стелился ледяной холод, замораживающий всё живое. Но под ним… ещё теплилась я. Та, что всё ещё боится. Та, что не хочет стать Смертью.

Аксель ничего не сказал. Погасший клинок исчез за широкой спиной. В его глазах мелькнуло внимание – мимолётное, почти неуловимое, но после он отвернулся.

— Если ты тронешь мою сестру, – медленно произнесла я, – клянусь, от твоего леса не останется ни единого живого побега. Совсем скоро я стану Смертью. Помни это.

Я не была уверена, говорила ли Вердис правду о Катерине, но решила сразу обозначить границы. Я не позволю причинить вред тем, кого люблю.

Ответа не последовало. Богиня лишь слезла с Кхара и медленно зашагала по поляне. Её руки тянулись к останкам – в последнем, прощальном жесте. Но она не могла оживить своих созданий. Не здесь. Не после того, как рука Смерти коснулась жизни.

Препятствий больше не было. Я всё ещё не знала, куда мы едем, но больше не хотелось спрашивать. Усталость тяжёлым покрывалом навалилась на плечи. Впервые за долгое время мне захотелось уснуть. Просто провалиться в тишину, где нет судьбы и неотвратимого конца.

И ещё… дико хотелось есть. До ломоты в рёбрах, до ноющего спазма в животе. При одной мысли о жареном мясе во рту выступила слюна. В храме Хекат мне и ребёнку не требовалась пища. Сейчас всё иначе.

— Я очень хочу есть, – с трудом прошептала я, понимая, что вряд ли мы остановимся.

Лес Вердис остался позади, скрывшись в темноте. Впереди лишь непроглядная дорога, ведущая в неизвестность. Ни огней королевства, ни троп, ни звуков. И это одновременно успокаивало и пугало. Эстерион, каким я знала его в снах, больше не был домом. Там правила Килиан…

— Потерпи, – отозвался Аксель за спиной.