Книга В поисках потерянной любви, страница 85 – Амалия Мо

Аксель спрыгнул вниз. Ноги утонули в мягком песке у подножия храма. Как и в прошлый раз, когда он отводил Фьори к Хекат, вокруг не было ни звука, ни шороха. Даже ветер не касался этих земель, зная, что здесь нет жизни, которую можно тревожить.

С его плеч медленно сполз мешок. Ткань с шорохом развернулась, и тяжёлый молот, выточенный из чёрного железа, лёг в ладонь как родной. Громор не спросил, зачем он ему, просто протянул, и в его взгляде читалось понимание.

Шагнув к полуразрушенной стене, бог Войны замахнулся. Глухой грохот прокатился в воздухе. Треск. Первый. Второй. Камень дрогнул. Молот опускался с новой яростью, с новой силой. Каждый удар пробивал не только плоть стены, он врезался в саму ткань реальности.

Все знали: живым нет места в Храме Смерти. Но он не был живым. Не с той секунды, как Амария вырвала его сердце и вложила его в чужую грудь. С того дня он не чувствовал вкуса жизни, только пустоту, боль и чёрное пламя, горевшее глубоко внутри.

Ладони стёрлись в кровь, пыль резала глаза, плечи ломило от усилия, но он не останавливался. Потому что знал: она там. Слабая. Связанная. Одинокая.

Храм дрогнул. Треск камня эхом разошёлся по долине. Стена разошлась, осыпаясь в прах, будто сама Смерть отступила на шаг от его решимости. Аксель отбросил молот. Темнота раскрылась перед ним – зовущая, глухая. И он шагнул в неё, не оглядываясь.

Коридоры тянулись перед ним, один в один повторяя те, что совсем недавно всплывали в Забвении. Своды, уходящие в тень, колонны, теряющиеся в бесконечной вышине. Даже воздух холодный, как дыхание самой смерти, был знаком до боли. Всё было на месте. Всё, кроме неё.

И всё же Аксель знал. Чувствовал всем своим существом: она здесь. Фьори в одном из этих бесконечных поворотов. И сердце, которое теперь билось в её груди, вело к ней с упрямой настойчивостью, как путеводная звезда в мире, где нет неба.

Храм отзывался эхом. Камень под ногами дрожал, словно всё здесь знало: Война вернулся, чтобы забрать своё. Здесь, где живым не место, шёл тот, кто давно перестал быть живым.

Шёпоты витали между колонн, стекались с потолков, просачивались сквозь трещины в камне. Они были безлики, но наполнены угрозой. Кто-то звал его по имени, кто-то шептал просьбы об уходе, кто-то напоминал о боли, причинённой им. Но всё это – ничто. Лишь надоедливый шум, не способный пробить броню решимости.

Стены будто сжимались, пытаясь удержать, остановить, оттолкнуть. Мрак тянулся к нему длинными тенями, в которых скользили невидимые силуэты. Один из них коснулся его плеча, но он даже не дёрнулся. Взгляд жёлтых глаз был устремлён вперёд.

Наконец воздух стал гуще. Он напоминал дым – раскалённый, почти обжигающий, но не дающий тепла. Камень под ногами сменился гладкой белой плитой, холодной и ровной, отражающей яркий, льющийся сверху свет.

Сновидение повторялось, но с одной лишь разницей: теперь рядом со скованной Фьори стояла Хекат. Богиня лениво повернула голову на вошедшего Акселя и усмехнулась чёрными губами.

— Можешь забрать её, – покорно шагнув в сторону, неожиданно заявила Смерть.

Бог почувствовал подвох, но размышлять не стал. Фьори нужна была помощь, и он немедля кинулся вперёд. Цепи растаяли в воздухе, освобождая ослабленное тело.

Подхватив девушку на руки, он коснулся пальцами ледяной кожи, пытаясь привести её в чувство.