Книга В поисках потерянной любви, страница 39 – Амалия Мо

— Кто в здравом уме будет молиться о войне?

— Но ты хочешь, чтобы они помнили твоё имя… – прошептала она, чуть склонив голову. – Боги забываются, если не напоминать о себе. Ты не боишься стать тенью?

Аксель усмехнулся. Без радости. Без гнева. Только усталость, вперемешку с нечто иным – ледяным и хищным.

— Я не стану тенью. Я стану их страхом. Их последним выбором. Последним взглядом… перед смертью.

Шагнув к лестнице, он развернулся и добавил:

— В отличие от остальных богов, я не прячусь. Они возводят стены из пророчеств, шепчут в уши смертным, скрываясь за символами и знаками…

Аксель поднял голову к посеревшему небу и вернулся обратно к королеве.

— А я выхожу сам. Без маски. Без милости. Можешь строить мой храм, если хочешь. Только пусть стены будут из костей тех, кто попытается мне помешать.

Ликование от разрушения длилось недолго. Заперевшись в кабинете, Аксель остановился у стола и долго всматривался в карту, пытаясь укрепить слабые позиции. У него до сих пор был нерешён вопрос с королём Рейнграда. Ему не нужно было видеть врага, чтобы знать его слабости.

Арслан – не полководец. Он – наследник, впитавший больше страха, чем силы. Но даже крыса, прижатая к стене, может броситься в атаку, если запахнет опасностью. Арслан сбежал вместе со своей королевой и её братом. В том, что они трусливо прячутся у Ксантра, он знал. Но готовы ли они к войне? Или надеются, что эта участь обойдёт их стороной?

Аксель рассчитывал, что король Рейнграда сбежит и не посмеет вернуться. Это было бы разумным решением в его ситуации. Потому что в следующий раз при их встрече он отправит его на тот свет.

На надежду бог Войны рассчитывать не собирался, а потому руководствовался только стратегией и холодным расчётом. Если из государства за морем прибудут солдаты, то им нужно укрепить позиции.

Возможно, его отряду удастся притащить в качестве трофея хоть кого-то из Храма Знаний – этого будет достаточно, чтобы использовать их в своих целях. Люди так цепляются за родственные связи, что не осознают, насколько слабы.

Они называют это любовью и долгом, но на деле это лишь цепи. Хрупкие, звенящие при каждом шаге, но при этом тяжёлые, как кандалы.

Аксель знал: стоит дёрнуть за правильную, самую тонкую из этих нитей и человек сломается. Откажется от меча. От чести. От богов. Ради сына, ради сестры, ради женщины, которую любит, но не может спасти.

Он не презирал это. Он восхищался. Потому что эти чувства были мощнее любой веры. Они управляли смертными лучше, чем закон, молитвы и приказы. А потому бог Войны мог пользоваться этим, с наслаждением наблюдая за тем, как ломается то, что было нерушимо.

В голове вновь мелькнул образ девушки с серебряными волосами. Она бежала по коридорам, испуганно оглядываясь назад. На лице запечатался ужас, будто за ней по пятам шагала сама Смерть.

Видение было таким реальным, что Аксель сжал край карты, отгоняя слишком живые отголоски. Он ненавидел думать о ней, но ждал момента, когда она окажется в его руках, чтобы… Чтобы она познала всю жестокость его возмездия.

Фьори врала ему, а после таинства сбежала и предала. Сердце бога было в её груди, но она умолчала. Улыбка дрогнула на губах. А что она ещё могла сделать? Рассказать правду и вручить ему нож, чтобы он достал своё сердце? Девчонка боролась, понимая, что Аксель не пощадит, а он… он бы не пощадил.