Книга В поисках потерянной любви, страница 103 – Амалия Мо

— Вряд ли Смерть способна защитить Жизнь. Но, наверняка, найдутся те, кто спасёт твоё дитя…

❧✧☙

Беседа с Громором оказалась полезной, но длилась недолго. В какой-то момент он просто вышел из трапезной, не сказав больше ни слова. Настаивать на общении я не стала, убедив себя только в одном: причинить вред своей дочери я не позволю никому.

После порции еды я ощутила острое желание вновь оказаться в кровати. Из-за округлившегося живота ходить казалось непривычным, поэтому я, не торопясь, направилась обратно в комнату, из которой вышла недавно.

По моим подсчётам, шёл примерно шестой месяц беременности. Казалось бы, всё самое неприятное осталось позади: тошнота, слабость, странные перепады настроения. Но стоило вернуться в реальный мир, как тело, словно вспомнив обо всех забытых недугах, начало предъявлять свои права.

Теперь каждый вдох казался глубже, живот тяжело отзывался на любое неловкое движение. Пальцы то ныли, то отекали, ноги странно подрагивали, а лёгкая одышка появлялась даже после нескольких шагов.

Но хуже всего было странное чувство, словно кто-то внутри постоянно менял положение, растягивая изнутри, испытывая мои пределы. Ребёнок рос, требовал больше пространства, и с каждым днём я ощущала это острее.

Я старалась гнать прочь мысли о том, что единственное общение с моей дочерью, которое осталось мне в этом мире, – это тихие, еле уловимые знаки той жизни, что зародилась внутри меня.

Когда я жила в Рейнграде, среди вольного народа, мне приходилось принимать роды. В то время я не думала о том, что у меня когда-то будут дети. Всё это казалось таким далёким, таким нереальным… Но каждый раз, вглядываясь в лица матерей, на груди которых лежал рождённый младенец, я улыбалась.

Я не знала, что с каждым ударом крошечного сердца внутри меня будет рождаться не только любовь, но и страх.

Так начались мои дни в обители бога Ремёсел. Аксель сказал, что отбудет на несколько дней, но его не было гораздо дольше. Время расплывалось между стенами пещеры: день сменялся ночью, и всё сильнее в груди крепла пустота.

Удивительно, но помимо естественного волнения за своё положение, внутри зарождалось что-то ещё… отчаянное, почти безумное желание ощутить его рядом.

Я знала, что это неправильно. Знала, что это болезненно. Он – причина моих смертей. Он – моя погибель в каждой из возможных жизней.

Я твердила это каждую ночь, сжимая пальцами одеяло, пытаясь удержать ускользающую твёрдость разума. Но сердце, его сердце, бьющееся внутри меня, было неподвластно приказам. Оно жило своей жизнью. Оно ждало. И я вместе с ним.

Дни текли в тишине и в редких разговорах с хозяином пещеры. Я изучала мастерскую Громора, бродила по извилистым каменным коридорам, стараясь заполнить время. Но ничто не могло изменить раздирающую пустоту внутри.

Я скучала по Катерине, волновалась за неё, но узнать, всё ли с ней в порядке, не могла. Я вообще ничего не могла, превратившись в тень, ожидающую своей участи.

В один из таких дней, когда одиночество особенно сильно впилось когтями в грудь, я вышла на высокий каменный уступ, нависающий над долиной.

Закатное небо растекалось над горизонтом, теряясь в далёком мареве. Я стояла, вглядываясь вдаль, в бессмысленную пустоту, в бесконечный мир, который словно забыл обо мне.