Книга Безумные дни в Эстерате, страница 42 – Эрли Моури

Теперь же встала другая проблема: после Фальмы его сестра решила ехать с ним в Эстерат и жить там, пока он с женой не отплывет обратно в Арленсию. И даже как-то обмолвилась, что не против посетит Арленсию. Прежде такое стремление Сульги не вызнавало опасения у Дженсера, но теперь… Сможет ли он скрыть от Эрисы свои новые отношения с неугомонной родственницей? Тем более Сульга такая прямая в разговоре и отчаянная: что на уме, то и на языке. Может и сама ляпнуть ей. А Эриса бывает очень вспыльчивой. Хорошо, если кончится просто дракой. Но ведь стануэсса может и убить его, Дженсера, или его сестру, если под руку попадется что-то опаснее сковородки. В общем, совместное появление в Эстерате тем более перед собственной женой Дженсеру очень не нравилось. И он не знал как от этого отвертеться. Разговоры с юной аютанкой на тему «Эриса сильно рассердится» ее не впечатляли. Она лишь отвечала: «Это мы еще посмотрим кто из нас рассердится сильнее!». А если по-честному, вот так положа руку на сердце и отбросив все страхи, то Дженсеру не слишком хотелось… Вернее, слишком не хотелось расставаться с милой сестрицей после Фальмы. Ведь потом он вернется в Эстерат, на скорый корабль и к Арсису. На этом все, не будет в его жизни больше Сульги Иссимы, которую он, между прочим, любит. И если бы боги позволили ему иметь сразу две женщины, только так, чтобы Эриса Диорич, не знала об этом божественном позволении, то он стал бы самым счастливым мужчиной на этот свете. В добавок к тому, владельцем обширных хлопковых полей по Фальмой. Ах, как это было кстати, при его пошатнувшихся делах в текстильных мануфактурах!

Водная гладь уже появилась за черными стволами пальм, в ней, словно в огромном обсидиановом зеркале отражались звезды и Андра. Что-же такое желает сказать ему сестра? Чем порадовать? Дженсер, не отпуская ее ладошку, ускорил шаг. Юная аютанка, почувствовав его нетерпение, хохотнула и побежала к берегу. Она разделась у самой кромки воды, отбросив шелковую тунику, которую ей подарил Дженсер. Обернулась, потрясая маленькими твердыми грудями и бросилась в воду, разбрасывая брызги и тоненько повизгивая от восторга. Дженсер разделся неторопливо и, осторожно ступая по каменистому дну, вошел почти по грудь. Хотя озеро питали холодные родники, вода прогревалась за день и почти до утра была приятно-теплой.

— Чем хотела порадовать, душа моя? — Дженсер обнял сестрицу, когда она подплыла к нему и повисла на его шее.

— Очень хочешь знать? — она прищурилась, подразнивая его.

— Да, хочу. Ну, давай признавайся!

— Очень-очень?

— Очень-очень, — пришлось согласиться Дженсеру.

— У нас будет ребенок! — пошептала аютанка ему на ухо и запрокинув голову, залилась смехом.

Дженсер от чего-то не смеялся (как, наверное, поступили бы и многие мужчины на его месте). Если бы он мог, то выкрикнул все те возмутительные слова, которые открылись ему лет пять назад, после знакомства со стануэссой Эрисой (стануэсса называла их «хорошим матом»).

— Ты чего не смеешься? Не рад что ли? — удивилась сестра и пояснила: — Наш с тобой ребенок! Ты это понимаешь? Мне приснился такой сон, и боги поведали. Будет мальчик! — уверенно сказала она. — К тому же я и сама чувствую здесь что-то, — девушка взяла его ладонь и прижала к своему животику.