Книга Безумные дни в Эстерате, страница 158 – Эрли Моури

— Дам, раз сказала, — пообещала стануэсса, подумав, что этого человека, наверное, слишком часто обманывали в этой жизни. — Идем к караванщикам.

Они вошли в поселение и арленсийка направилась к навесам, огражденным длинной жиденькой изгородью, за которой виделось много верблюдов и сложенные рядами грузы.

— Может продадут мне одежду и кошелек, дорожный мешок для тебя, — размышляла вслух арленсийка. — Или Кугору так не хочет расставаться со мной? Может хочешь служить мне? — скорее это была шутка. Стануэсса улыбнулась, взяв руку темнокожего и повернувшись к нему. И тут же сама себя поругала: «Зачем дразнить мужчин, тем более уже нацеленных на нее? Что за дурная и опасная привычка!».

— А ты сама хочешь, чтобы я служил тебе? — науриец с готовностью принял ее игру, тут же положив ей руку на талию и слегка притянув северянку к себе. — Скажи: да.

— Нет. Ты много себе позволяешь, — госпожа Диорич почувствовала себя неуютно. Три десятка пар глаз смотрел на них: караванщики, их охранники и прислужники, пожилая аютанка, хлопотавшая у костра, местные мальчишки. Прежде, чем Эриса выскользнула из его рук, их глаза встретились, и во взгляде бывшего невольника (теперь его можно было считать бывшим) стануэсса увидела то самое хищное пламя, которое когда-то беспокоило ее в глазах убитого Абдурхана. Даже вспомнилось ощущение от наглой ласки его рук, его пьянящая грубость.

Молча они подошли к аютанцам, сидевших на подстилке на земле и игравших в кости. Судя по добротной одежде, они казались людьми достаточно важными и с ними можно было решить возникшие вопросы.

— Да хранит вас Валлахат! — произнесла арленсийка аютанское приветствие и обратилась с вопросом: — Уважаемые, подскажите, как называется этот оазис? Вышло так, что мы разминулись со своим караваном и теперь совсем сбиты с толка.

Ее объяснение казалось совершенно бредовым, но быстро придумать что-то лучшее госпожа Диорич не смогла, а версия с полетом на вауруху, точно была неуместна. Двое из троих аютанцев рассмеялись, а третий не присоединился лишь потому, что старательно встряхивал чашу с костями и бормотал что-то похожее на молитву.

— Его тебе благословление. Дуджун называется. Только скажи, уважаемая, как можно не знать название место, в которое вы ехали. Или вы были пьяны еще до отправления и потом всю дорогу и пьяны до сих пор, то я пойму, — ответил тот, что седой бородкой и черными колючими глазками. Остальные разразились еще большим хохотом. К веселью присоединилось несколько рядом стоявших мужчин.

— Судя по твоему виду, ты не только не знаешь, куда попала, но также не знаешь, где твои вещи. Как твое собственное имя хоть знаешь? — вторил ему сосед в бежевом платке, покрывавшем голову.

— Ах, да, рада представиться: Аленсия из Арленсии, — госпожа Диорич держась так же непринужденно, словно потешались не над ней, а над невидимой глазу особой. — Вещи? Да с вещами вышла неприятность, — согласилась стануэсса. — Но главное имеется несколько монет и кинжал. Это на случай, если кому надо горло перерезать, — теперь и она рассмеялась, в то время как большая часть мужчин стихла. — Есть у кого-нибудь эль на продажу?

— По четыре салема за бутылку платишь? — отозвался кто-то за ее спиной.

— Кугору, пойди, принеси пять бутылок, — стануэсса отсчитала двадцать салемов, рассудив, что легкая выпивка, сейчас не повредит. И если три бутылки из пяти поставить перед игроками в кости, то можно будет извлечь какую-то пользу.