Книга Боги пустынь и южных морей, страница 161 – Эрли Моури

В этот момент до его чутких ушей донесся разговор наурийских матросов, будто в «В Горле Кость» поселилась странная северянка с говорящей пантерой. Этот слух, наверное, был таким же глупым, как превращение Аленсии в летучую мышь, но в этом имелся еще один повод сходить к лысому Эль-Нубу. И пират утвердился: сходит сразу после разговора с хозяином скупки. Жаль, что продать ему в этот раз ничего не имелось, ведь старина Лопуру даже за краденое давал всегда хорошую цену.

— Что же вам снова неймется? Глаза закройте, а то ослепнете! – с раздражением бросила Эриса эльнубейцу, снова и снова пытавшегося насладиться видом ее голого по пояс тела. И добавила: – Сармерс, пригляди за нашим художником. Если еще раз зыркнет, можешь загрызть.

— А можно просто загрызть? – спросил разрешение вауруху. Последнее время он становился все более воспитанным львом и чаще спрашивал у госпожи Эрфины разрешение, если подозревал, что поступок мог ей не понравиться.

— Нет, Сармерс, видишь же, это полезный человек, – стануэсса повернулась спиной к большому зеркалу так, чтобы видеть свое отражение в двух меньших, стоявших напротив. Посмотрела на себя в зеркале с одного бока, изогнулась, чуть повернувшись, и оценила с нового ракурса.

Рисунки, которые нанес эльнубеец, тонкими кисточками и тремя цветами яркой несмываемой краски, выглядели более чем эффектно. От низа спины почти до плеча грациозно извивалась черная эрфина, с приоткрытой пастью, одним хитро прищуренным глазом, и вторым открытым – голубоватым с зеленцой, весьма похожим на цвет глаз самой госпожи Диорич. Над левой грудью тонко и изящно художник-татуировщик вывел нубейские знаки восхваления Леномы, которые, кстати, подсказал лев-Сармерс. Ну а правую ягодицу… Ее украшал прекрасный лотос, из-за которого, ближе к ложбинке между ягодиц будто проступала мордочка Сармерса. Над этим изображением татуировщик работал особо долго, так щекотно водя кисточкой, зачем-то поглаживая пальцами оба соблазнительных полусферы арленсийки. Причем пальцы его постоянно соскальзывали и норовили потрогать там, где рисунок делать не следовало.

— Мне нравится, господин Рам-Теум, – признала Эриса, поднимая с табурета тонкое платье из бирюзового шелка с золотистой волной по краям. – Очень нравится. Вы утверждаете, что татуировка не сойдет несколько лет?

— Это не татуировка, а рисунок, – поправил ее эльнубеец, открыв один глаз, зрачок которого тут же расширился от вида голой груди северянки – все-таки он не налюбовался ей сполна, когда выводил нубейские знаки. Затем он пояснил: – Да, после купания и на солнце может немного побледнеть и спадет блеск, но рисунок станется достаточно ярким, продержатся несколько лет. У меня краски особого состава – нубейский секрет, между прочим!

— Киса моя, этот нахал подглядывает, – доложил Сармерс, скалясь и ударяя в пол хвостом.

— Уже можно, – решила стануэсса, накидывая тунику и сбрасывая полотенце, прикрывавшее ее бедра. – Сколько с меня, господин Рам-Теум?

— Как договаривались, сто семьдесят салемов. Понимаете, краска очень дорогая. Особые вещества для этой краски добывают аж на болотах Малвута! – пояснил он, значительно приврав и не спеша открывать глаза – им, наверное, стало стыдно. Ведь цену хитрец завысил больше, чем вдвое.