Книга Самая ценная особь, страница 5 – Саша Май

— Ты всё-таки понимаешь, о чём я говорю, — вдруг медленно и тягуче произносит он.

Звучит даже немного лениво, но в тоне чувствуется скрытая сталь.

Я инстинктивно отвожу взгляд, продолжая отыгрывать легенду. Но его пальцы на моём локте чуть сильнее сжимают мою руку. Не больно, но достаточно, чтобы я почувствовала его контроль.

— Лжёшь, — говорит он тихо и прижимает меня к накачанной каменной груди, его дыхание касается моего лица, а в нос забивается умопомрачительно мужественный аромат его кожи.

— Ты очень плохо врёшь, — добавляет он мягче, почти нежно. — Мне бы следовало наказать тебя за вранье, но жуки сделали это за меня авансом.

Его пальцы скользят ниже, обхватывая моё запястье. Он поднимает мою руку к лицу и втягивает носом воздух с обратной стороны, где под кожей проявляются тонкие синие венки, и целует.

Очень нежный жест, и я таю от прикосновения его губ. Нестерпимо хочется поцеловать его самой. В нашей расе мужчины нарочито блеклые создания, и между полами нет влечения. Репродукция всегда осуществлялась в соответствии с графиком. А сейчас мое тело переполняют дикие, необузданные ощущения, которых я ни разу в жизни не испытывала.

Пусть он догадался, что я понимаю язык. Говорить мне не обязательно. Пытаюсь обнять его, чтобы сбить с толку, но он вдруг отпускает мою руку и делает шаг назад.

— Нет, — отрезает сурово. — Идем, тебе надо восстановить силы.

Ах так! К лицу приливает кровь, такого щелчка по носу я не ожидала. Демонстративно поворачиваюсь к нему спиной и складываю руки на груди. И в этот момент происходит то, чего я вообще не ожидала.

Её молчание действует мне на нервы. Ладно бы правда испугалась, но я не чувствую волн её страха, она явно хитрит. За всем этим притворным испугом скрывается нечто большее, её настоящий секрет.

Она демонстративно отворачивается, складывает руки на груди. Её поведение, конечно, меня забавляет, раздражает немного в хорошем смысле, но я не собираюсь тратить время на эти игры.

— Ладно, хватит, — говорю, шагнув ближе.

Она не реагирует.

— Сам напросилась, — ворчу я и, прежде чем она успевает что-то сообразить, подхватываю её на руки, перекидываю через плечо, как мешок с припасами, и направляюсь к кухонному отсеку.

Она начинает беспорядочно дёргаться, но силёнок у неё немного. Её лёгкость только подчёркивает контраст между её хрупкостью и моей силой.

— Не изводи себя, — бросаю я, чувствуя, как её руки слабо упираются в мою спину. — Просто идём поесть.

Она замирает, будто мои слова её удивили. Или просто устала сопротивляться.

Кухонный отсек — небольшое помещение с двумя столами, закреплёнными к полу, и стандартным набором оборудования для приготовления пайков. Я усаживаю её за один из столов.

— Сиди, — говорю, указывая на место. — Никто тебя здесь не тронет.

Она не двигается, только смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Снова пытается изобразить жертву.

— Да уж, — вздыхаю я, доставая из отсека стандартный рацион. — Не знаю, чем вас кормили жуки, но лучше этого вряд ли было.

Разогреваю пайки в термокамере и ставлю перед ней порцию в одноразовом перерабатываемом биоконтейнере и такие же приборы. Её взгляд падает на еду — какие-то бобовые, простые протеины, немного гидролизованных овощей. Замечаю, как напрягаются её пальцы. Она явно голодна.