Книга Сила любви, страница 37 – Елена Зауэр

Леший потряс рукой с посохом, будто кому-то грозил.

Вот это завернул дедуля! Я прониклась такой тягой к порядку и справедливости. Хороший мир, ничего не скажешь. Только, похоже, не все стараются законы блюсти. Вон, тот же Водяной явно любитель их нарушить.

— А люди? Люди-то все эти порядки соблюдают? — поинтересовалась я.

Леший сник.

— Люди-то, люди разные бывают. Некоторые уж до того хорошие и добрые, букашку не обидят. А другим лишь бы напакостить, то деревья просто так портят, то в ручей мусор какой кинут, то траву всю порвут и разбросают. А уж сколько живности они губят. Не счесть. И ладно бы для дела, там для еды, так нет же, иногда ради забавы глумятся.

Да, люди везде одинаковы. Обидно. Хотелось бы посмотреть на идеальный мир.

Так, пока шли, Леший мне рассказал про Правь и Навь, про общие законы, типа «не убий, не укради» и про нечисть всякую, типа себя самого, Ягиню, домовых, водяных, мавок, упырей и волколаков. И про систему подчинения. Как же без неё. Иначе порядку не будет!

Вечерело, а мы всё шли и шли. Одни и те же деревья, трава и цветы в пейзаже уже надоели до чёртиков. Я стала уставать.

— Дядь Леший, а долго ещё? — спросила я.

— Да, пришли почти. Немного осталось, — ответил Леший. — Кабы не Водяной, уж давно у Ягини были бы.

— Ты мог бы встретить меня раньше, до того, как я к озеру пошла, — сказала я. — Тогда бы я к Водяному не попала.

Действительно, я же долго шла по тропе, пока до озера не дошла. Да и потом, когда я купаться полезла. Леший тоже мог появиться. И ночью, когда мы у костра плясали. Где он был в это время? Я всё это ему предъявила.

— Не мог я, — насупился Леший, — не по правилам так!

— Как?

— Ну, сразу путнику являться! Не положено. Потом объяснительную писать придется. Сначала надо приглядеться, понять. Точно ли к Леснику идет путник или просто по дорожке прогуливается.

— Да, делать больше нечего, как по этой бесконечной тропе прогуливаться. Ты мог догадаться, что я к тебе иду.

— А ты могла меня позвать!

— То есть, я кричать должна была, как дура последняя, на весь лес: «Леший, явись»!

— Могла бы покричать, как умная!

За этими препирательствами я забыла про усталость. Шла, глядя себе под ноги, и придумывала, чтобы такое этому законопослушному Лешему ответить, когда услышала крик:

— Ты кого ко мне ведешь, старый пень?

Я подняла голову и обнаружила, что мы подходим к избушке, окруженной частоколом. На нём насажены черепа с горящими глазницами. Сама избушка стоит на курьих ножках. А в дверном проёме стоит подбоченясь молодая красивая женщина и грозно смотрит в нашу сторону.

— Я ещё раз спрашиваю, ты кого ко мне ведешь?

— Дык, заблудшую душу, Ягинюшка! — пролепетал Леший. — Заблудшую душу!

— Чего заладил? Заблудшую душу! Заблудшую душу! — Ягиня явно сердилась, глаза её грозно сверкали. Весь вид выражал недовольство. — А то я сама не вижу!

— Ну, вот, Ягинюшка, принимай тогда, — оживился Леший, а я решила пока помолчать, — а я это. Того. Пойду я, дела у меня ещё.

— Пойдёт он, — женщина спрыгнула на землю, — привёл, и молодец, значит?

Леший моргал глазами, кивал головой и явно не понимал, почему Ягиня так себя ведёт. Я тоже ничего не понимала. Женщина обошла нас, и встала перед Лесником. Была она высока, выше среднего роста, и стройна. Сарафан сидел как влитой, по лямкам вился замысловатый узор. Волосы черные, как вороново крыло, были заплетены в косы. Её облик как-то не вязался с окружающей обстановкой. Избушка на курьих ножках у меня ассоциировалась с нашей привычной Бабой Ягой-костяной ногой. Пока я разглядывала Ягиню, она прожигала взглядом Лешего. Тот стоял молча, потупив голову.