Книга Найденные судьбы, страница 8 – Елена Зауэр

Будто я бездельница какая. Да я у тётки всё по хозяйству делала. И корова, и куры, и огород — всё на мне было. И за дитёнками приглядеть успевала.

Тётка так ему и сказала.

— Ты чего это, Афанасий, напраслину на дочу свою наговариваешь? Ни на какой моей шее Марьяна не сидит! Она — первая моя помощница! Не гляди, что молодая! Всё умеет! А какие караваи выпекает! Все деревенские в очередь стоят.

— Ах, первая твоя помощница, говоришь? — вдруг почему-то разозлился отец, — Караваями ейными приторговываешь? Совсем заездила девку! Собирайся, Марьяна, мы уезжаем! Погостила и будет!

— Я заездила! — завопила тётка. — Да, как у тебя язык то не отсохнет такие слова брехать, Афоня! Ты сколько лет сюда носа не казал? Девчонка ужо забыла, как ты выглядишь! А тут явился не запылился! Дочь ему подавай!

— Я отец! — папаня стукнул кулаком по столу. — Право имею! Собирайся, Марьяна! Ты теперь со мной жить будешь!

Как же я не хотела уезжать от моей тётеньки. Но папаня отодрал меня от неё, запихнул в повозку, и погнал лошадей, тётка еле успела мне мои нехитрые пожитки в руки сунуть.

А на княжьем подворье всё незнакомое, непривычное. Мачеха исподлобья смотрит, не довольная. Только бабка приветливо меня встретила.

— Здравствуй, Марьяша, здравствуй, внученька, — говорит.

Бабка-то Ксения хорошая. Она меня после мамкиной смерти приходила навещать изредка. Жалела меня.

— С нами, — говорит, — пока жить будешь. А там просватают тебя, и в мужний дом перейдёшь. Папаня-то о тебе уже сговорился. Хорошего жениха тебе подыскал.

Вот, как папаня мной распорядился. И меня ни о чём не спросил. Интересно, когда-нибудь это прекратится? Станут ли девки пусть хоть в далёком будущем по своей воле замуж выходить? Хотелось бы мне на такие времена посмотреть!

____________________________

Брюхатая, тяжелая * — старорусские синонимы слову «беременная», а ещё «непраздная», «на сносях», «в тягости» и «грузная».

Частенько я мечтала о другой доле. Чтобы не надо было вставать до свету, чтобы хлебы сами пеклись, и коровы сами доились. А у девок воля была от родительского да барского гнёта.

Хотя, мне на судьбу грех было жаловаться. Пусть и росла я сироткой-приживалкой в тёткином доме, только там меня никто не забижал, да не притеснял. И наряды дядька мне с ярмарки возил как родной дочке, и даже красные сапожки у меня были припасены.

Пока родитель мой за мной не явился, у меня жизнь была привольная да счастливая. И на посиделки я бегала, и на Святцы собирались гадали, и так…

Нет, дружочка по сердцу у меня ещё не было, как у подруг моих. Вон Тоська за огороды к Васеньке своему каждую ночь бегала. Да и Глашка тоже хороша, Игнашке себя после посиделок провожать дозволяла. А я никого до себя не подпускала, но один парнишка на меня заглядывался. И я иногда на него посматривала исподтишка. Ладный такой, не из нашего села. И чего он на наших посиделках забыл? Каждый вечер приходит.

А теперь уж и не свижусь с ним более.

И так мне себя жалко стало, что я заплакала. А эта тётка, что тёть Катей назвалась, ещё громче закричала:

— Да, позовите уже кто-нибудь врача!

— Чего ты кричишь, Екатерина Дмитриевна? — спросил приятный женский голос.

Сквозь слёзы я рассмотрела в дверях горницы ещё одну бабу, тоже наряженную в рубаху и шаровары.