Книга Хроники заблудившегося трамвая, страница 93 – Маша Старолесская

— А если он на второй круг пойдёт? — заявил Сен.

Ри хотела ответить что-нибудь в духе «ну, это вряд ли», но воздержалась. Пусть все отдыхают, а она полюбуется идиллией в салоне.

Вон Нюсик кормит Вика остатками оливье с ложки, а тот смотрит на неё влюблёнными глазами. Гитарист-совёнок треплет за длинные уши пса и целует его в нос. Ди и Сен пакуют инструменты. Скрипачка поёт над футляром колыбельную, как над младенцем. И только Дан стоит в дверях, решая, сыграть ему ещё раз или нет.

Ри не выдержала, подошла к нему сбоку, ласково обняла и, не говоря ни слова, уволокла на лавку. Он сел, ухмыляясь, и на лице его читалось явственное «и ты, Брут».

Надо было срочно сказать ему что–то ободряющее.

Ри уткнулась носом ему в висок и зашептала на ухо:

— Ты герой. Ты сделал то, что не смог до этого никто. И теперь ты заслужил отдых.

Дан повернулся, и она поцеловала его в переносицу.

— Мы справимся с туманом. Я помогу. Я буду рядом.

Ри почувствовала, как её обнимают крепкие сильные руки, прижимают к груди, она скорее слышала, чем ощущала, как бьётся сердце её любовника. Мир замер.

Трамвай заскрипел тормозами, предупреждающе звякнул. С рогов посыпались искры. Несколько секунд спустя в промоинах тумана за окнами показалось ясное рассветное солнце.

* * *

Первыми с подножки на бренную землю сошли Ди и Сен. Скрипачку чуть шатало, то ли от выпитого, то ли из-за тряски в салоне. Она жмурилась, одной рукой тёрла глаза (в другой у неё был пакет с мясом), и была в этот момент похожа на большую сытую кошку.

Сен бухтел себе под нос, что можно было остановить трамвай рядом с их домом, а не тащиться в такую даль, но помогал спуститься сонному Вику. Тот всё ещё хромал и охал, когда повязка задевала ожог. Дан страховал его, стоя на площадке.

Гитарист-совёнок лихо выпрыгнул из передних дверей. Среди сонных товарищей он один казался сейчас бодрым и отдохнувшим, будто встреча с родственниками и солнечный свет дали ему силы.

Нюсик яростно наглаживала Джесси. Псу это не нравилось, но он покорно сносил ласку, и зарычал только раз, когда хозяйская рука совсем уж неудачно вывернула ему ухо. Ри отвернулась, смахнула рукавом непрошенную слезу и вышла вслед за гитаристом.

— Ну что, как тебе наш дурдом «Далёкая радуга»? — спросил Вик. Он стоял, привалившись к Дану и смотрел на неё, иронически прищурив один глаз.

— Не хуже чем наш, — Ри махнула себе за спину, показывая на трамвай. — Наш ещё и на колёсах.

Басист захохотал, хотя шутка вышла не то, чтобы удачная.

Наконец по ступенькам спустилась Нюсик и замерла, ожидая, что Джесси кинется вслед за ней, но пёс устроился на подножке и не торопился никуда идти.

Она свистнула, похлопала себя по бедру.

— Ну же, давай! — голос у Нюсик срывался.

Джесси широко зевнул и положил голову на лапы.

— Ко мне!

Взмах хвоста. Фонтан голубых искр. Пёс заскулил, сжался.

— Джесси! — в третий раз позвала Нюсик.

Трамвай тревожно зазвенел.

— Он не может, — Ри положила руку подруге на плечо. — Там преграда. Нам можно здесь выходить, а ему — нет.

Нюсик всхлипнула. Плечи у неё затряслись, лицо поползло вниз. Такой Ри видела её впервые.

Дан сделал ребятам знак уходить. Сен начал возмущаться, но тут Ди проявила женскую солидарность и потянула его в сторону, крикнув напоследок, чтобы вечером приходили в гости на шашлыки. Гитарист-совёнок помахал на прощание и быстро зашагал по улице.