Книга Странные люди, страница 7 – Маша Старолесская

Ирка, которая перед этим как раз писала статью об уровне преступности в позднем СССР, могла бы много чего рассказать Антонине Николавне, но пока из вежливости сдерживалась.

— А ещё этих всяких развелось… Дог… как их там? Слово ещё такое нерусское!

— Догхантеры.

— Вот-вот. Потравят собачку ни за что ни про что, жалко будет. А он же дурак такой, людям верит. Ты б взяла его себе, а? Мы старые, нам с этим лосём не справиться.

Тут Ирка опять покивала, сняла со стеллажа две пачки корма и отправилась к кассе. Брать на себя ответственность за пса ей не хотелось. Признаться честно, она едва тянула и ответственность за свою жизнь. Но догхантеры и загадочные незнакомцы были вполне реальны, и в словах Антонины Николавны был определённый резон.

Вернувшись к себе, Ирка насыпала корма псу, который, как часовой, ждал её у калитки, потрепала его между ушами и удалилась в дом писать сообщение подруге, волонтёрившей в собачьем приюте.

Письмо, длиннющее, на несколько экранов мобильного, пришло поздно вечером. Подруга была очень обстоятельна, в каждом втором предложении вбивала в голову мысль, что собака — это серьёзно и на всю жизнь, так что ближе к концу Ирка уже почувствовала, что совершает что-то непоправимое и опасное. Однако нотации перемежались полезными советами: как изловить пса, в какую клинику дешевле везти на осмотр и прививки и где брать всё необходимое. Список необходимого с ценниками и прайс из ветклиники вызвали у Ирки приступ паники. «А я на что жрать буду?» — подумала она, а подруге отправила «спасибо» в окружении эмоджи с сердечками.

На следующий день, разобравшись побыстрее с одним заказом, Ирка взялась за приручение бездомного пса. Которого, как назло, нигде не было. Она несколько раз прошлась по улице, проверила, не спит ли он у теплоцентрали, но псины и след простыл. Поспрашивала соседей. Те никого и ничего не видели. Еда в мисках стояла нетронутая.

«Опоздала. Увели, — с горечью подумала она. — Или отравили».

Для верности она заглянула на соседнюю улицу, но и там их бродячего пса не было. Не было его и в соседнем квартале. Он исчез в одночасье, будто корова языком слизнула.

* * *

Поздно вечером Ирка с туалетным ведром вышла во двор. Канализацию на их участок обещали провести на следующий год, а пока летом приходилось пользоваться скворечником на дальнем конце участка, а с наступлением холодов за шторкой в сенях воцарялся пластиковый гибрид унитаза и ночного горшка. Дезинфицирующие смеси делали ежедневный ритуал выноса ведра чуть менее противным, но побороть брезгливость и тошноту до конца Ирке не удалось.

Было темно, только свет из окон столовой пятнами разливался по снегу. Ирка шла по своим же вчерашним следам, оттаявшим днём и подмороженным ночью, при свете фонарика в мобильном телефоне. Перекошенная дверь скворечника открывалась с трудом, пришлось погасить фонарик и спрятать телефон в карман. После нескольких попыток дверь поддалась, и Ирка протиснулась внутрь, отвернувшись, выплеснула содержимое ведра в дырку. Приступ тошноты на этот раз был не слишком сильным. Она выскочила наружу, пнула дверь, впрочем, не слишком удачно.

«А ведь надо будет расчистить дорожку, пока совсем снегом не замело, — подумала Ирка. — Я совсем не знаю, как тут жить. Я никогда не жила одна в частном доме, не следила за газовым котлом в мороз, не раскидывала снег».