Книга Скандал у алтаря. История униженной невесты, страница 11 – Илана Васина

Затем мой взгляд скользит по шкатулке, с изящной резьбой, поблескивающей в ярких лучах солнца. Мне она теперь ни к чему, а вот человеку побогаче такая — точно пригодится. Значит, первым делом попробую продать шкатулку.

Складываю в один мешок наименее пострадавшие платья и шкатулку, в другой — дорожные плащи.

Сначала хочу оставить безнадежно испорченные вещи на лужайке перед домом, но потом передумываю. Два мешка с испорченной одеждой могут послужить матрасами для нас с Труди на тот случай, если мы не найдем себе ночлега и нам придется ночевать под открытым небом. В нашей ситуации нельзя откидывать такую возможность.

Когда заканчиваю ревизию, возвращается кухарка и протягивает мне холщовый мешок, довольно увесистый.

— Я тут вам покушать собрала, госпожа, — говорит она, косясь на Фреда, который аж шею вытянул, как гусь, чтобы лучше нас расслышать. — Там и огниво вам положила, на худой конец огонь развести. И бутыль с молоком, и пирогов, и яблок На сегодня вам точно хватит.

— Спасибо! — улыбаюсь ей с благодарностью.

У меня мало воспоминаний о Жозефине, но уверена, мы могли бы с ней подружиться. Есть в ней что-то свойское, родное. А самое главное, она из тех редких людей в этом мире, в которых нет двойного дна.

— Мы будем скучать по твоей стряпне, — говорит Труди, ласково прижимаясь к добрячке.

— И я буду по вам скучать, милые мои. Ну что… Светлой вам дороги! — Жозефина вдруг хлопает себя по пухлым губам и поворачивается ко мне. — Болтаю тут болтаю, а самое главное чуть не упустила. Вы, госпожа, не забывайте, что в вас течет кровь фэргю. Как найдете своего мужчину, так в вас сразу дар матушкин и проснется!

Смотрю в ее честные глаза, а голова пухнет от вопросов.

Мне очень нужен мой дар. Но что значит ' когда найете своего мужчину'? Когда влюблюсь? Или когда выйду замуж? Или речь идет о встрече с пресловутой второй половинкой, уготованной свыше?

Я бы задала все эти вопросы, не постеснялась бы дуралея, что нас подслушивает, но тут краем уха различаю скрежет открывающихся ворот, а потом за спиной раздается знакомый голос, от которого волосы на голове и теле буквально встают дыбом.

— Ах ты, паршивка! — тянет Эредар с негодованием. — Ты посмела заявиться в мой дом?

При звуках его голоса мне инстинктивно, как кошке хочется зашипеть и выпустить когти. Но я даже не оборачиваюсь. Поднимаю с травы два мешка полегче и протягиваю Труди. А сама вскидываю на плечо те мешки, что потяжелее, и иду к воротам, на выход.

На братца не смотрю. Пока не найду на него управу, разговаривать с ним не собираюсь. Зачем? Таким, как он, понятен только язык кнута.

Сейчас меня волнует другое. Мне надоело расхаживать по городу белой вороной. Платье невесты с оголенными плечами и сверкающими кристаллами совершенно не вяжется с моей холостой, бездомной и безденежной ситуацией. Да и с холщовыми мешками у меня за спиной роскошное платье плохо сочетается!

Я бы переоделась в кустиках сирени, что растет здесь в избытке между домами, но не хочу шокировать Труди. Она смотрит на меня с таким уважением, что мне вдруг становится важно ее не разочаровать.

— Труди, — задумчиво тяну. — А если продать мое платье невесты… Как ты думаешь, найдутся желающие его купить?

— Оно красивое, госпожа, — она робко склоняет голову набок. — Но вряд ли его купят.