Книга На один укус, страница 41 – Амалия Мо

— Просто охренительно…

— Не стоит так драматизировать, – Калеб отошёл к монитору, на котором отображалась скорость потока и уровень заполнения пакета. – Я отслеживаю твои показатели. Если увижу, что организму нужно больше времени на восстановление, то увеличим промежутки. Но сейчас важно установить регулярность. Моё состояние напрямую зависит от тебя. Опять же, я сказал в идеале. Начнём с промежутка раз в два—три дня.

Чтобы не смотреть на него, я принялась разглядывать носки своих кед. Всё лучше, чем сталкиваться с безэмоциональной холодностью.

— Каяна, давай сразу кое-что обговорим, – слова заставили меня всё-таки поднять голову. Только сам он смотрел на наполняющийся пакет с какой-то маниакальной… жаждой. – Я понимаю, что ситуация, в которую ты попала не совсем обычная. Понимаю, что мои слова воспринимаются тобой в штыки. Но пока ты – единственный вариант, благодаря которому я могу жить.

Взгляд переключился с пакета на меня, а после он обвёл рукой лабораторию.

— Здесь я провожу исследования и ищу способ, при котором смогу жить, не завися от тебя. Предполагаю, что в основу лекарства всё-таки будет входить твоя кровь. Загадывать рано, но, возможно, мне удастся синтезировать клетки в капсулы или что-то типа того.

— Почему тебе вообще понадобился донор? Остальным ведь он не нужен?

Он слегка скривился от моих вопросов, но взгляд не отвёл.

— Первокровные имеют те же права и обязанности, что и люди, за исключением нескольких строго запрещённых нам действий. Тех, которые недопустимы ни при каких обстоятельствах. Для нас установлен свод запретных грехов, нарушение которых карается разными способами. Я нарушил третий – создал вампира.

Картинки в голове сложились, открывая всю суть происходящего. Очевидно, Калеб обратил Асторию, которая, судя по увиденному, единственная не была первокровной.

Я ещё вчера успела понять, что эти двое в отношениях. В странных, инфантильных, дёшево-мелодраматических отношениях, как по мне, но кто я такая, чтобы судить чужие чувства.

— Предвосхищая твой вопрос: да, я обратил её, потому что полюбил человека. Она была обычной девушкой до встречи со мной.

От охватившего негодования я едва сдержала возмущение. Не моё дело, конечно, но намеренно обратить возлюбленную в чудовище… Это просто верх эгоизма.

— Твоё осуждение наверняка придаст крови приятнейший вкус, – чуть скривившись, заметил Морвель.

Монитор пиликнул, и клыкастый взглянул на пакет, наполнившийся кровью.

После всего услышанного я бы не удивилась, если бы он немедля вонзил в пластик свои клыки и жадно начал глотать. Но первым делом он вынул иглу, потянулся к пластырю и осторожно заклеил место прокола.

— Благодарю за содействие. Можешь быть свободна.

Боги, я закатила глаза от того, с каким пафосом он это произнёс. Я медленно поднялась с кресла, стараясь держать спину прямо и сохранить хотя бы видимость того, что ничего из услышанного меня не трогает.

Но стоило подошве коснуться пола, как перед глазами поплыло. Мир словно дёрнулся, стены качнулись в стороны, а пол стремительно приблизился. Конечности стали ватными, а дыхание сбилось.

— Ох, чёрт… – выдохнула я, ощутив, как что-то внутри резко провалилось.

Тело предательски наклонилось, и я поняла: ещё секунда и окажусь лицом на полу. Но до падения дело не дошло: руки резко перехватили меня, подхватывая за талию.