Книга Детектив на весну, страница 52 – Елена Михалёва, Татьяна Устинова, Елена Логунова, и др.

Яков был уверен, что пахнет от него далеко не кофе, а тем ужасным дешевым скипидаром, который оказался на удивление стойким.

— Ну, Яков Петрович, – нарушил молчание Эскис, глядя на двух воробьев на песчаной дорожке. – Кажется, ваше лечение можно считать успешно завершенным. Нервы, я надеюсь, пришли в полный порядок?

Яков усмехнулся. Всклокоченные черные кудри и ссадина под левым глазом придавали его лицу оттенок лихого удальства, контрастируя с ясной безмятежностью утра.

— Премного благодарен, Алексей Константинович, – отозвался он. – Санаторий ваш – одно удовольствие. Особенно ночные процедуры с элементами борьбы за выживание хороши. Действуют куда лучше всяких микстур. Прямо закалка для души.

Эскис покачал головой. Он попытался сохранить серьезное выражение лица, но в уголках его губ все равно возникли легкие морщинки, выдающие улыбку.

— Шутки шутками, а без вас мы бы вряд ли справились. Юрий Иванович бесконечно вам благодарен. Да и я тоже. Вы поступили как настоящий друг.

— Да пустяки, – отмахнулся Яков. Он потянулся, и тень от его высокой, крепкой фигуры легла на солнечные ступени.

— Мы решили, что вторую часть гонорара за несостоявшееся лечение вы можете оставить себе. Заслужили всецело.

— А вот за это благодарю. Нелегкая это работа – лежать в дорогой клинике, знаете ли. Куда сложнее, чем в карты обыгрывать легковерных купчиков.

Он допил кофе до дна и поставил глиняную кружку на каменный парапет. Со стороны улицы донесся стук отъезжающей полицейской пролетки. Приставы увозили последние материальные доказательства вчерашнего преступления, на которые указал сам сломленный Бертинский. В порыве отчаяния, или же под действием препаратов от аллергии, он откровенно признался, что помогал Мяснову разорить больницу от обиды. Его не назначили главным врачом после смерти Самарина, отдав предпочтение более молодому и энергичному Ломакину. Аркадий Львович подобного оскорбления не снес. И Марину подкупил, чтобы она помогала в организации саботажа и мелких происшествий, а когда нужно, даже «видела призрака собственными глазами».

Все было кончено.

— Нам, пожалуй, тоже пора возвращаться в Петербург. – Яков снова потянулся, расправляя плечи и с наслаждением чувствуя, как утреннее солнце греет спину через ткань. – Не хочу, чтобы меня здесь запомнили. К тому же, – он многозначительно подмигнул, – меня в городе ждут неоконченные дела. Без меня там, поди, уже скучают люди.

— А эти люди заточены в Смольном, надо полагать? – Алексей Константинович деликатно дернул бровями.

— Как вы точно выразились.

Эскис понимающе кивнул, но не сказал более ничего.

Прежде чем попрощаться с доктором Ломакиным и уехать, они постояли еще пару минут. Два очень разных человека из совершенно разных миров, объединенные крепкой дружбой и десятком общих тайн, к которым сегодня прибавилась еще одна.

Воздух был свеж и сладок. Апрельское солнце пригревало все сильнее, обещая по-настоящему теплый день. Казалось, что сама весна, вступив в свои права, наконец отогнала прочь всех призраков до последнего.

Середина мая. Все цветет и пахнет, хмельной воздух кружит голову.

Родион Филиппович Тарлов, совершенно забыв о том, что ему уже вот-вот стукнет шестьдесят, можно сказать, юбилей на носу, подпрыгнул, как мальчишка, и поймал губами на лету падающий лепесток.