Книга Ученица Хозяина Топи, в Академии, страница 40 – Александра Каплунова

Сил же у Веськи уж не оставалось, зевок очередной вовсе сморил.

— Ты уж не серчай, — снова заговорила с ней Костяника. Та уж перед сном умыться успела, теперича за особенной напольной ширмой подле постели своей, переодевалась, — тебе, наверное, и правда тягостно сейчас. Первый день как-никак, науки, Лазаря, неприятности эти. А я с расспросами пру.

— Что ты! — отозвалась Веся, — я не серчаю вовсе, ты извини, коли резко излишне ответила… Устала попросту. Да и права ты… — примолвила все же, — несладко это все.

Костя уж вышла из укрытия своего, к Весе подступила, да рядышком присела.

— Давай уж спать укладываться. Не стану я боле сегодня тебя вопросами одолевать. А завтра ввечеру девчонок соберем и чайку попьем. У Нестанки знаешь, какое варенье из абрикосов в закромах есть! — и так зажмурилась предвкушающе, что Весе и на языке тотчас сладко сделалось.

— Так нельзя ж в комнату еду проносить… — растерялась Весенья, — Ведана Людимирована ж так толковала…

— То, чего Ведана Людимировна не узнает — ей не повредит, — заговорщицки зашептала Костя.

С улыбкой они переглянулись и разошлись каждая по своим постелям.

И едва лишь Веська лучину затушила возле кровати, как литеры черные с ее пергамента испаряться принялись, другие ж на их место вставали, да токмо разве ж писал Лесьяр таким грубым почерком..? Наверное, коли б Веся то заприметила, сумела б подвергнуть рассмотрению. Да только девица уже в подушку носом посапывала… И кто ведает, в сумраке ли ночном почерк искажался, али и взаправду вместо изящных букв витиеватых, на пергаменте древние письмена вырисовывались.

* * *

Следующие деньки один за другим потянулись вполне себе спокойно. Вечерами частенько собирались в чьих-то комнатках — чаю попить, посудачить о том о сем. Впервые Весенья стала ощущать себя частью истинно девичьего коллектива. В родной деревеньке-то ее не больно жаловали. Все ж ведунья. А здесь все такие.

Лазаря попритихла, аккурат после того, как обнаружила у себя в постели с несколько десятков громадных жабищ. Те зычно наквакивали ей в ухо, а одна уместила прямо на лбу. Все общежитие в то утро не от звонка проснулось, а от визжащего девичьего вопля. Она, конечно, пыталась виновницу сыскать, на ножах-то со многими ходила, да токмо никто и не знал, кто сие умудрился вытворить. Разве что Нестанка с Костяникой подозревали, чьих подручных это рук дело. Да неужто станут они-то всем раскрывать?

В общем, приняли Весенью. И закрутилась, звертелась череда академических повседневностей.

И все бы было замечательно, если б не странности в их с Лесьяром общении.

Магик был странно холоден в своих письмах. Отвечал сдержанно, вопросов почти не задавал. Про себя писал извечно, что все в порядке. Рассказал, как восстановили башню… Прошло уже три недели, как Весенья прошла через разрыв портала.

Она пыталась из раза в раз написать ему что-нибудь теплое, пошутить этак. Но Лесьяр либо того не замечал, либо искусно вид делал.

К концу первого месяца Веська так извелась, что уже вовсе не находила себе места. Ведь перед ее отъездом он совсем другой был!

— Ты чего? — вскрикнула Костяника, когда Веська, вместе с подружками в библиотеке сидя, резко захлопнула учебник.

— Он совсем не хочет писать мне! — обиженно пожаловалась ведунья. На прошлой неделе она все ж поделилась с подружками их с Лесьяром историей. В открытую признавшись, что часть ее рассказать не может. Но даже опустив часть приключений, связанных с колдуньей, сумела поделиться сокровенным.