Книга Невеста Полоза, страница 27 – Лиса Райс

Дальше дело пошло споро. Признаться, Веша уже порядком устала, но на украшениях у нее будто второе дыхание открылось. Такая красота, столь тонкая и искусная работа, что голова закружилась.

День пролетел незаметно. Суматошно, тяжело и столь непривычно… Когда они вышли от ювелира, Весенья чувствовала себя ничуть не лучше Злата.

Когда супружник заговорил о еде, Веша едва удержалась, чтоб не закивать вовсю. В желудке давно посасывало, но сказать кому об этом девушка стеснялась. Все же другим делом заняты были, немаловажным.

— Да, было бы славно, — вздохнула девушка. Да видно глубоковато вздохнула.

Голова закружилась, в ушах зашумело. Бывало с Вешкой такое прежде, когда маменька в назидание на хлеб и воду сажала, да работать пуще прежнего заставляла, потому поспешно заискала, за чтоб ухватиться, пока мушки серые совсем взор не застили…

Называть…как? Только выйдя из покоев матери, Полоз повторно будто по голове пыльным мешком получил: «матушкой» называть — это сильно.

Из сего складывалось впечатление, что мать возьмется за его брак всерьез. Не грубо и прямо, конечно, а хитростью. К примеру, перед полнолунием им романтичные ситуации с молодой женой устраивать. Кровь у змеев при полной луне кипит и облик свой невозможно человеческий удерживать, за неделю с ума сходить начинают, все им ласки да тепла подавай.

Некоторые вообще из кроватей с любовниками не вылазят, едят и пьют прямо там же. Кстати, когда там его накрывать начнет в следующий раз? Где-то недели через три, недавно совсем крыло, прямо перед змеиными свадьбами.

Интересно, сколько змеиных пар, когда их отпустило, поняли, что с браком поспешили, и что только Луна в смене статуса виновата? Ну и веселье его ждет через месяц от матушки. Впрочем, может хотя бы месяца три она даст молодоженам покоя?

Впрочем, будет он так молодую жену гонять, и покой только его нарушаться будет. Судя по белому цвета лица девушки, та была в шаге от того, чтобы не отполировать новым нарядом и так натертые до блеска половицы дворца. Полоз вздохнул, прикинул прилетит ли ему по лицу, пожал плечами (ну прилетит, так значит прилетит) и подхватил девушку на руки. Встречаемые по пути слуги только головой крутили, пытаясь рассмотреть с кем это Государь в палатах своих уединиться решил. Завтра же или на край послезавтра придется оглашение и показ супруги делать.

Можно ему на месте прямо сейчас застрелиться или пульсаром себя поджарить? Нельзя? Почему? Очень же хочется. И это, к слову, жена еще без корсета.

Впрочем, зачем ей корсет, если беднягу и кормили-то, скорее всего только теми крохами, которые ей позволяли поддерживать жизнь, чтоб работать могла. Ладно, тогда не стоит, наверное, что-то жирное на ужин заказывать от греха.

Зачарованные двери сами собой открылись перед хозяином, который прошел в комнату и уложил девушку на кровать. Подошел к столу, писал что-то аккуратным почерком, после чего подкинул листочек вверх. Бумага подернулась языками пламени, вспыхнула и исчезла.

Ждать пришлось недолго: уже минут через пятнадцать гости внесли две тарелки с омлетом, чайник с заваркой, сосуд кипятка, который напоминал собой скорее жилище джинна, чем славянский самовар, нарезанный хлеб, творог, топленое масло, мармелад, мед и различные пирожки и булочки. Как говориться, все, что душеньке угодно. Девушки поклонились, прикрыли за собой дверь и были таковы.