Книга Десятая невеста. Драконья печать, страница 44 – Лиса Райс, Александра Каплунова

— Я не знаю.

Это правда. Впервые за десятилетие проклятия я действительно не знаю, что произойдет дальше. Прежде я почти смирился с мыслью… Десять невест и Ктулах вырвет сердце у меня из груди.

Меня не станет.

Но теперь что-то изменилось. Что-то внутри меня сломалось и перестроилось иначе.

— Вестар? — она что-то замечает во мне. На ее лице… таком юном и красивом, появляется тень страха.

Опасность… Для нее я — опасность.

И она чувствует это.

Зверь ушел. Но дракон все еще здесь.

И теперь во мне плещется иное пламя. Сильнее гнева. Сильнее одиночества. Голод, но не тот, что был ночью.

— Я все еще голоден, Мистра, — произношу я и не узнаю собственный голос.

Ее глаза широко открыты, в них отражается золото моих. Синева, в которой тонет мое пламя.

Она больше не идет ко мне навстречу. Напротив, делает шаг назад. Но позади стена. Ей некуда бежать.

— Вестар? — снова произносит она, словно все еще силится воззвать к моему разуму. Но ее пульс учащается, и мой самоконтроль обрывается.

Несколько шагов и я впиваюсь в ее губы с голодом десятилетнего затворника.

Мистра

Он сносит меня своим напором.

Его губы обжигают мои. Это не нежный поцелуй возлюбленных. Он голоден и хочет, кажется, поглотить меня. Он весь сейчас — неистовая жажда, копившаяся годами. Я замираю, пытаясь осознать происходящее. Секунду назад я видела в его глазах отблески драконьего пламени, а теперь… теперь он целует меня так, словно я — воздух и единственное его спасение.

Он нагло вторгается языком в мой рот, и это словно бьет меня наотмашь, заставляет прозреть. Я рвусь прочь, но позади стена. А Вестар… Нет, он не отпустит.

Я упираюсь ладонями ему в грудь, пытаюсь оттолкнуть. Он отрывается на миг от моих губ. В его глазах — хмель. Он словно пьян, околдован. Узкий вертикальный зрачок дракона смотрит на меня.

И скалится. Я вижу его удлиненные клыки и чешую, что пробивается на скулах.

Не проходит и секунды, как он перехватывает мои запястья, дергает вверх одной рукой и прижимает к стене. Из этой хватки мне не выбраться. Он сдавливает мои кисти прочнее, чем любые кандалы.

Из его груди вырывается утробный рык. И я…

Я с ужасом понимаю, что этот звук вызывает внутри меня не страх. Нет. Что-то иное. Горячее и тягучее.

Я не успеваю произнести ни слова. Он хватает меня за горло и снова склоняется к моему лицу, впивается ртом в мои губы. Яростно. Голодно.

Я пытаюсь вывернуться, дергаюсь в его руках.

— Пусти, — всхлипываю, когда он снова на миг отстраняется. А сама не верю своим словам.

— Неправда, — его голос обволакивает, утробно вибрирует. Свечение его глаз напротив становится все ярче. Он словно смотрит мне в самую душу.

А я…

Я хочу пустить его дальше.

Патока сладостью разливается по венам. Меня будоражит это чувство. Сбивает с толку. Я устала. Я почти сломлена. И я…

— Ты не хочешь, чтобы я отпускал.

Он прав, и это пугает больше всего. Внутри меня что-то пробудилось. Темное, первобытное, отметающее все правила благопристойного общества, в котором я выросла. Желание, которого никогда не испытывала. Которому меня не учили сдержанные учебники этикета и чопорные наставницы.

Его губы снова накрывают мои, и на этот раз я отвечаю. Не могу не ответить. Неумело толкаюсь языком ему в ответ и от этого он сам издает стон, сжимает меня еще крепче, приникает всем телом.