Книга Десятая невеста. Драконья печать, страница 13 – Лиса Райс, Александра Каплунова

— Ты — всего лишь хранитель искры, раб собственной печати, — произносит жрец мягко, почти ласково, и от этого слова режут сильнее. — Без нас ты давно бы стал зверем, потеряв человечность.

Он делает легкий жест ладонью, словно пытается коснуться незримого барьера. И воздух в проходе от этого дрожит, как от жара — невидимая стена вспыхивает кратким отражением синего света.

— Можешь не пытаться, жрец, — фыркает Вестар, и теперь сам уже касается дрожащего в воздухе марева. Гладит его. — Защита все так же прочна.

Разница в их росте оказывается довольно заметной, хотя и Вестар выше меня. Я на фоне их обоих и вовсе кажусь букашкой.

Мне хочется поскорее уйти отсюда. Уйти вместе с драконом, как бы глупо это не звучало даже в собственных мыслях. Его обещание, брошенное жрецу, внушает мне легкую надежду.

— Не защита — клетка, Вестар. Клетка, в которую ты сам себя запер.

— У нас с тобой разная правда, — усмехается дракон. Похоже, это старый спор.

— Посмотрим, — Ктулах изгибает губы в улыбке, что обнажает нереально белые зубы. Передние из них сточены в острые треугольники, и я невольно сжимаюсь и задерживаю дыхание, глядя на это странно красивое уродство. Он специально сделал это с собой? Для чего? Неужели это часть его облика Верховного Жреца? Или дань чему-то иному?

Я еще не была с ним так близко, чтобы разглядеть. Да и вообще в прошлые наши встречи стояла на коленях, глядя в пол.

Я не сдерживаю легкую дрожь, что пробегает по позвоночнику. Ежусь.

Вестар усмехается жрецу в лицо. Я вижу, как он сжимает кулаки, но так и не решается пересечь черту, которая очевидно отделяет нас от зала и жрецов.

Если бы Ктулах мог, то давно бы сгреб меня в охапку, чтобы вернуть в жертвенник.

Приспешники Ктулаха стоят на небольшом расстоянии. То ли не рискуя приблизиться к дракону, то ли выказывая уважение своему господину. Их лица скрыты капюшонами, и я не знаю сколько среди них знакомых. Сейчас они все выглядят, как один. В тишине слышен только шепот их молитв — ровный, безэмоциональный, как шорох крыльев насекомых.

Дракон резко разворачивается и, больше ничего не говоря, устремляется прочь. Только мне коротко кивает, чтобы я следовала за ним.

Ктулах провожает нас взглядом. Задерживается на мне.

— Еще не поздно исполнить свой долг, дитя, — произносит он почти ласково. Указывает жестом на место рядом с собой. Зовет.

В этом приглашении есть что-то древнее, властное, почти что зов крови. Воздух вокруг будто подталкивает меня сделать шаг вперед.

Сумасшествие.

Я мотаю головой. Одновременно давая ответ жрецу и пытаясь стряхнуть наваждение.

Будто он не знает, что я никогда не хотела себе этой участи. Будто не знает, как я сопротивлялась, когда меня заставляли пить зелье. Им пришлось держать меня втроем, а четвертый разжимал мне зубы кинжалом, чтобы влить дурман.

Похоже, он читает ответ в моих глазах. Осуждающе едва-едва покачивает головой.

— Пламя не прощает, дитя, — шепчет он почти с нежностью, но в голосе нет жизни. Как и во всем его лике. — И ты уже горишь, просто еще не чувствуешь жара.

Я припускаю вслед за Вестаром.

Я ни на грош не поняла, что между ними происходит и что тут вообще творится. Жители королевства, как и я до сего дня, были уверены, что жертвы нужны для того, чтобы держать дракона в заточении. Что он слишком могуч, чтобы его уничтожить. К тому же каждый дракон нес в себе искру Алого Пламени, которую и вовсе невозможно уничтожить. А значит выбор един — держать под контролем.