Книга Десятая невеста. Драконья печать, страница 10 – Лиса Райс, Александра Каплунова

Он с силой сжимает грудь, что-то причиняет ему невозможную боль. Комкает ткань сюртука. Одна из пуговиц отлетает и скользит по полу.

Я слышу странное дребезжание и вскидываю голову. Постаменты под черными урнами наливаются голубоватым свечением. К ним по полу тянутся алые нити, точно ручейки раскаленной лавы проступают из пола. Сами урны начинают мелко дрожать. Гул в зале становится оглушительным.

Я делаю то, что первым приходит в голову — подскакиваю к первой урне и с усилием сталкиваю ее с постамента. Не знаю, как додумалась до этого, но это единственное, что я могу здесь сделать. И если эта штука питается энергией принесенных ей жертв, то что еще я могу предпринять?

Ладони горят, когда я хватаюсь за выпуклый глянцевый бок. Кажется, она весит вдвое больше, чем должна. А может, она вовсе как-то крепится к постаменту? Мне приходится упереться в нее плечом и приложиться всем весом, чтобы сдвинуть с места. И та поддается, падает на пол и разлетается с оглушительным звоном. Я едва успеваю отскочить, прежде чем облако пепла вметнется в воздух. Облако праха. При мысли об этом мне становится дурно. К горлу подступает тошнота.

На миг мне чудится, будто из рассыпанного праха поднимается шепот. Тонкие женские голоса, уносимые сквозняком. Не уверена, что и правда их слышу. Может, это игра моего воображения?

Дракон за моей спиной снова давится кровью. Я уже пугаюсь, что сделала только хуже, но он вдруг поднимает голову и находит меня взглядом. Его глаза, сверкающие пламенем, с вертикальным черным зрачком, смотрят на меня одновременно с болью и ликованием.

— Еще, — только и умудряется выдавить он, превозмогая себя.

Я молюсь про себя, чтобы мое решение было верным. И сбрасываю с постамента еще одну урну. Алые нити, которые связывают ее с кристаллом сразу начинают бледнеть. И мне кажется, что гул становится тише.

Однако в следующий миг он начинает искрить. Мелкие короткие молнии вырываются из него и бьют в пол. Но меня уже не остановить. Я иду по кругу и спихиваю урны одну за другой.

Это ужасное кощунство, надругательство над теми жертвами, что покоились здесь, но так же и надругательство то, что их используют. Разме могут они покоиться с миром, будучи связаны с кристаллом?

Я не знаю, смогут ли жрецы Алого Пламени собрать все это снова, но очень надеюсь, что нет.

Дракон снова глухо смеется, наблюдая за мной. Кажется, ему становится легче. Он теперь сидит на коленях, наблюдая за мной. Его глаза все еще пылают, камзол на груди изодран, словно его полоснули когтями… впрочем, почему «словно»? По нижней части его лица размазано алым. Но ему явно легче.

Стоит ли мне и правда спасать его?

Когда четыре урны разбиты, а гул почти стих, я слышу вдалеке странный шум… Голоса? Они что-то кричат. Я слышу лязг металла, топот множества ног. Кто это? Жрецы культа? Или здесь есть кто-то еще?

Дракон тоже их слышит. Он оборачивается, что-то рычит себе под нос. Не без труда поднимается. Пара шагов и он уже рядом, хватает меня за запястье и тащит в противоположном направлении.

Мы движемся вперед, и тьма расступается, словно боится дракона. В этом я ее понимаю.

Шум позади становится громче, но мы удаляемся от него. К лучшему ли это? Несомненно. Кто может быть там? Вероятно, жрецы. Уж точно не бравые рыцари, спешащие спасти меня. И я даже думать не хочу, что будет, когда они увидят разбитые урны.