Книга Венок тумана. Два сердца, страница 40 – Наталья Шнейдер

— Помоги мне! Я не могу стать калекой. Муж уже заглядывается на других…

— Если мужчина при живой жене заглядывается на других женщин — это его выбор, а ей не в чем себя винить.

— Тебе не понять!

— Это правда, у меня никогда не было мужа.

— Говорят, ты творишь чудеса! Ты помогла Вересковой, от которой отказались все целители!

— Я не знаю имен тех, кто ко мне приходит. Мне это неинтересно.

— Сколько ты просишь? Я заплачу! Даже если придется продать все мои драгоценности!

Я вздрогнул от скрипучего смеха.

— Посмотрите на меня, госпожа. Посмотрите вокруг. Что мне даст золото? Сидеть на золотом стуле, есть из золотой тарелки золотой ложкой? Зачем?

Тишина, прерываемая только всхлипами.

Если бы я мог, я бы вломился внутрь, обнял маму и увел оттуда. Но я мог только слушать.

— На кону жизнь, а жизнь стоит дорого, — негромко сказала ведьма. — Поезжайте к целителям, это обойдется вам куда дешевле.

— Я заплачу любую цену! Только вылечи!

— Любую?

— Да!

— На кону жизнь. А жизнь можно купить только другой жизнью. Твоего мальчишки.

Это было как удар под дых. Я бы скрючился, если бы мог, но все, на что я был способен, — пытаться протащить в несуществующее тело несуществующий воздух.

Неправда. Это наваждение. Морок.

— Нет! — вскрикнула мама.

— Выбирай. Ты станешь здоровой. Даже немного помолодеешь. Родишь еще ребенка, а может, не одного.

— Как ты…

— Смею. Ты хочешь жить. Такое не дается просто так. Твоя жизнь. Жизнь твоего мальчишки. Выбирай.

— Ты требуешь невозможного!

— Почему же. Выбор есть всегда. Ты можешь пожертвовать своей красотой, отправившись к целителям. Можешь пожертвовать своим сыном.

— Ты чудовище! Я уезжаю. Немедленно.

Шаги заторопились к двери. Я отпрянул. Но все равно отчетливо услышал:

— Отказ выбирать — тоже выбор, госпожа. Вы свой сделали.

Мальчишка подхватил ком земли — но сейчас я хотел выплеснуть свою злость, свое отчаяние, свое бессилие…

«Ведьма сказала: все будет хорошо…»

Отказ от выбора — тоже выбор. И мама свой сделала.

— Яр! — Алеся тормошила меня за плечо. — Яр! Что с тобой!

Я заставил себя отвести взгляд от алого пятна, которое моя ладонь оставила на гранях кристалла.

— Яр! — Она продолжала меня трясти. С внезапной силой развернула к себе. — Больно, да?

Прежде чем я успел опомниться, сжала порезанную ладонь, зашептала что-то. Кровь остановилась, и рана, хоть и не затянулась, как происходит после заклинаний исцеления, закрылась коркой.

— Вот так. — Она выпустила мою руку. — Теперь болеть не будет.

Я сморгнул пелену с глаз. Рассмеялся: она действительно полагает, будто какая-то царапина способна…

Алеся коснулась моей груди, заглядывая в лицо.

— А с тем, что здесь, я ничего сделать не смогу.

Я кивнул.

— Видела?

Она покачала головой.

— Когда я опомнилась, ты смотрел в кристалл и…

Не договорив, она обняла меня. Я зажмурился так, что заболели веки.

— Не надо, — выдохнул я, высвобождаясь. — Сделай вид, будто ничего не заметила.

— Не стану. Не плачут только каменные болваны. А каменного болвана я бы не…

Она осеклась, отворачиваясь.

— Сделай вид, будто ничего не слышал.

— Не стану, — повторил я за ней. — Потому что я-то уж точно в тебя влюбился.

Я развернул ее к себе. Алеся покраснела густо и ярко, как краснеют только светлокожие, опустила голову. Я осторожно приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть на меня. Наклонился медленно, давая время отстраниться, если захочет. Но она не отстранилась.