Книга Кто Там, на моем плече?, страница 27 – Мария Барышева

— Ну, - Георгий пожал плечами, - сейчас я должен бы сказать, что мне очень жаль... Хотя, на самом деле мне плевать.

Костя, не дослушав его, подошел к столику и остановился, растерянно переводя взгляд с брата, пытающегося выудить из пачки сигарету, на Пашку, разливавшего коньяк по рюмкам, и обратно. Два человека? Как же так вышло, что девять дней спустя его вспоминают только два человека?

— И давно ты узнал? - Паша поставил бутылку, отнял у Борьки пачку и сунул сигарету ему в рот.

— Да с месяц, - пробормотал тот. - Натаха по пьяни проболталась... Представляю, как он потешался надо мной все это время! Тоже мне брат, сука такая!

— Чего ж ты молчал?

— Ну так это... - Борька мрачно заглянул в рюмку, - понимаешь... Короче, в последнее время проблемы у меня с этим... Боялся я, Натаха уйти могла, а так хоть... Люблю я ее, понимаешь? Уж лучше он... Костян бы точно ее не увел, ему ведь плевать на нее. Ему на всех всегда было плевать - на баб своих, на нас с тобой!

— Ах ты сволочь! - сказал Костя, но никто за столиком его, разумеется, не услышал, хотя смешок Паши прозвучал вполне последовательно.

— Короче, казззел он был! - Борька вздернул руку с рюмкой, выплеснув часть коньяка себе на рукав, и посмотрел в потолок. - Слышишь, ты... там?! Казззел ты был!

— Я не там, а здесь, придурок! - Костя взмахнул рукой - больше для проверки, и Борькина опухшая и раскрасневшаяся физиономия пропустила ее сквозь себя без какого-либо ущерба.

— Боря, тихо, выведут! - напомнил Паша. - И вообще нельзя плохо о покойниках.

— А, вот как надо? - двоюродный брат сморщился. - Ну... Он в теннис хорошо играл. Ты клиента-то своего охмурил, или как?

— А то! - Паша усмехнулся. - Не клиент - золото! "Ягуарчика" забрал - как раз того, который Гельке приглянулся. И "доджик" - сказал, сестре подарок на свадьбу.

— Неплохо, - Борька выпил коньяк, чуть не уронив рюмку. - А совесть не мучит?

— А чего? - Паша развел руками. - На поминки ж я успел. Думаю, Костян не обиделся. Он же тоже человек деловой... был. Надо же, как глупо! Только в тот вечер с ним об этом говорили! И машину разбил отличную, и сам погиб, как идиот!

— И черт с ним! - подытожил Борька и потянулся к бутылке. Костя резко отвернулся и, не глядя на Георгия, сказал:

— Я хочу уйти!

— А что так? - тот ухмыльнулся. - Я бы еще послушал. Я тут прям растрогался!

Костя закрыл глаза, пытаясь успокоиться, после чего с трудом произнес полузабытое слово:

— Пожалуйста.

* * *

Вокруг снова была убогая, запущенная комнатка, на всех стенах которой цвели пыльные хризантемы. Георгий, забрав с пианино свою мочалку, уютно устроился на диване, Костя же стоял возле окна, невидящими глазами уставившись на складку серо-синей шторы. Ключи вновь вернулись на кольцо, и он даже не понял, когда и как это произошло. Кольцо болталось на его указательном пальце. Прохладное. Гладкое. Последнее ощущение из мира живых.

— Итак, - Георгий закинул руки за голову, - ты умер.

— Е...ануться об сарай! - сказал Костя.

— Не поможет. Хотя, в сущности, ты ведь уже это сделал.

— Да пошел ты!

— Не груби дедушке! - Георгий усмехнулся и посмотрел на настенные часы. - Быстро управились... Да ты не раскисай.

— Не раскисать?! - Костя яростно обернулся, и в ярости, впрочем, не забыв скромно прикрыться ладонями. - Я разбился в хлам! Мне снесло голову! Меня похоронили в старом костюме и галстуке со слониками! И всего через девять дней меня вспоминали только два человека, да вспоминали так, что лучше бы не вспоминали вовсе! Меня как будто и не было никогда! А ты говоришь не раскисать! Что мне теперь делать?! Что?!