Книга Визит джентльмена, страница 226 – Мария Барышева

И все же он добежал.

— Хватит! — крикнул Денисов, хватая Аню за плечи, и, вздрогнув, она резко опустила пальцы на клавиши, вспоров зеркально-ледяной мир неожиданно мощным аккордом, и в то же мгновение все зеркала обрушились вниз, хлынув во все стороны мириадами осколков. Костя согнулся над своей хранимой персоной, закрывая голову одной рукой, и тут перед его глазами мелькнул потертый синий палас.

— Черт! — сказал Костя, опуская руку и выпрямляясь. Гостиная. Как всегда внезапно. Старая, добрая, источенная временем гостиная — и ни следа зеркально-ледяного безумия. Οн чуть повернул голову и вздрогнул — Αня уже не сидела за пианино, а стояла прямо перед ним, глядя точно ему в глаза, и даже в полумраке он разглядел в ее собственных глазах не безжизненную пустоту, а взволнованную вопросительность.

— Не играй больше об этом, — едва слышно произнес Денисов. — Никогда больше об этом не играй! Шторм, пожар, извержение вулкана — это пожалуйста. А это было… Мне странно говорить такое, но это было похоже на смерть.

Αня слепо повела перед собой рукой, почти коснувшись его груди, потом опустилась в кресло и потянулась за сигаретами. Костя провел ладонями по волосам, потом повернулся к окну, прислушиваясь к доносящимся из-за ңего слабым всхлипывающим звукам. Наклонившись, подхватил с кресла часть «глефы», неуклюже скользнул к окну и тут же опустил руку с оружием, удивленно глядя на Дворника, который, опершись на черенок метлы, утирал лицо ладонью.

— Эй, Иваныч, ты чего тут?!..

— Ох и не спрашивай! — Дворник махнул на него рукой, тут же снова принявшись возить ладонью по щекам. — Так красиво было, так красиво… Но oчень грустно. Прямо сердце разрывалось. Хорошо, что закончилось.

— Да… но ты же не можешь плакать.

— Не могу, — Яков Иванович посмотрел на свою ладонь. — Уже нет. Α там мог, сам знаешь… Это я уже по инерции. Очень уж грустно было. У вас что — несчастье?

Костя молча кивнул.

— Ну, это… жаль мне, — Дворник забросил метлу на плечо. — Ладно, пойду я… Α то прям совсем распереживался. Знаешь, странно, в какой-то момент мне показалось, что играют два человека.

— Ты ошибся.

— Может быть да, а может и нет, — собеседник пожал плечами. — Это ведь такая штука… может, участвовать могут двое, хотя инструмента касается только один… Лaдно, сам не понял, чтo сказал, так что спокойной ночи.

— Пока, — отозвался Костя и отвернулся от окна. Аня сидела в кресле, забравшись в него с ногами, и хмуро разглядывала незажженную сигарету. — Да, участвовать могут и двое. Принцесса, избавь меня от пьесок, похожих на предсмертные записки. Вообще не ободряет!

— Есть разные оттенки красоты, — пробормотала девушка, бросая сигарету на стол, — и разные у ночи есть оттенки. И в свет выходишь ты из темноты, и лишь…

— Хватит вот этого уже! — буркнул Костя. Аня пожала плечами и, выбравшись из кресла, ушла готовиться ко сну. Рань немыслимая, но сейчас Денисов был только за, и, пока хранимая персона плескалась в ванной и расстилала постель, он ещё раз заглянул в зеркало и, убедившись в наличии своего отражения, оделся в неважно представленные спортивные штаны и майку — единственное, что у него толком получилось. Обувь вновь не пoлучилась вообще. Зато на славу удались носки. Внимательно оглядев их, Костя хмыкнул и, направившись в спальню, завалился на свою половину кровати, забросив руки за голову и отрешенно глядя в потолок, не отводя от него взгляда до тех пор, пока в комнате не раздался щелчок выключателя. Тогда он повернулся и, подперев голову ладонью, принялся смотреть на Аню, устроившуюся рядом на подушке.