Книга Злобный рыцарь, страница 141 – Мария Барышева

— Ты чего?

Аня проигнорировала вопрос, съежившись над столешницей и, видимо, что-то проверяя в бумагах, хотя порхающие по экрану развеселые бабочки скринсейвера показывали, что к компьютеру уже довольно долгое время никто не притрагивался.

— Я понимаю, что ты меня не слышишь, но поскольку я сейчас говорю с тобой потому что мне этого действительно хочется, ты должна чувствовать, что я говорю дело!

Она чем-то звякнула и тихонько вздохнула. Вздох, в противовес недавним смешкам, был совсем не веселым, и Костя опять начал злиться.

— Ты ведешь себя нелепо! Ты сейчас должна мышкой тут бегать, тихо-молча, чтоб тебя вообще никто не замечал! Мне не нужно, чтобы этот Эдик возбудился раньше времени, я пока не придумал, как размачивать его хранителя! Лысый уже три раза на тебя поглядывал! Прекращай гоготать на весь магазин!

Аня повернулась и устремила в дверной проем странно затаенный взгляд, который Косте не понравился настолько, что он неохотно произнес:

— Слушай, ты прости, что я на тебя утром наорал. Ну сорвался, с кем не бывает, у меня работа нервная... На самом деле ничего я такого не думаю... ну, может и думаю, но не так... Просто мне нужна свобода, понимаешь? Я на таком поводке долго не протяну. Я ведь немало делаю, согласись!.. Уж всяко побольше, чем те кретины, которые хранили тебя раньше... Три хранителя за два месяца — не понимаю. Ты ведь точно не экстремал, Юрьевна. Что с ними случилось?

Аня нервно дернула плечом и уставилась в пол.

— Понятное дело, ты не знаешь! И где справедливость?! Ваши хранители гибнут из-за вас сплошь и рядом, а вы о них даже ни сном, ни духом... Ладно, я тоже не знал о своих... но если б я знал... — Костя хмыкнул. — Интересно, что бы изменилось, если б я знал? Может, я все еще был бы жив? Эх, Анюта, вот замочат меня сегодня — а ты даже не узнаешь о моем существовании... Обидно, все-таки!..

Но она ведь знает о твоем существовании, не так ли, Костя? После того инцидента у "Вальса" она отлично знает о твоем существовании. И, возможно, она очень обрадуется, узнав об окончании твоего существования.

Лемешева внезапно обернулась и посмотрела прямо на него, точно услышала все, что он сказал, и угадала все, о чем он подумал. Ее лицо чуть исказилось, будто от сдерживаемого гнева, хотя светлые глаза по-прежнему оставались безжизненными, и на долю секунды Костя почти поверил, что она увидела его — и узнала. Но конечно же Аня видела только стол с компьютером на нем — и не сидел на этом столе сердитый человек в нелепом наряде, вооруженный скалкой — человек, который в ближайшее время не отойдет от нее дальше, чем на шесть с половиной метров.

— Никогда не получится что-то изменить, — очень тихо сказала Аня. — Так хочется... но все равно ничего из этого не выйдет.

— А ты хоть раз пыталась?

— Может и удалось бы... но это так страшно делать в одиночку. Так страшно быть одной. Так страшно быть невидимкой.

— Ну, тут я тебя понимаю... — Костя, хмыкнул, невольно вспомнив о предложенной Георгием терапии, и решил, что сейчас самое время. — Не вешай нос, ты ведь симпатичная... На чей-то вкус, возможно... очень даже. Вкусов знаешь сколько?!

Флинт презрительно улыбнулся и отвернулся, снова занявшись своими делами. Костя соскочил со стола, намереваясь посмотреть, что представляют из себя эти флинтовские дела, но тут по коридору прохлопала тапочками Таня, таща две здоровенных пластиковых бутыли с чем-то желтым, и на ходу запустила в каморку любопытствующий взгляд. Костя с подозрением глянул ей вслед, потом повернулся к Лемешевой, ощущая исходящее от нее нервное напряжение, граничащее с легкой паникой. Эмоция была забавной, суетливой, словно рядом, топоча лапками, в ужасе бегали маленькие зверьки, бестолково натыкаясь друг на друга.