Книга Злобный рыцарь, страница 119 – Мария Барышева

Он отошел к окну, пройдя сквозь шторы, и принялся мрачно вглядываться в палисадник, спиной чувствуя горький, жалобный клубок эмоций своего флинта. Никто. Всего лишь батарейка...

Возле невысокого забора среди голых плетей ежевики едва заметно что-то шевельнулось — что-то более темное и плотное, чем наполнявшие палисадник тени, и Костя наклонился вперед, вглядываясь внимательней. Так и есть — у забора стояла человеческая фигура — стояла прямо напротив окна и, судя по всему, смотрела прямо на него. В руке человек держал длинную палку — держал небрежно, так что она указывала куда-то вбок, и во всей его позе ощущалась не столько угроза, сколько некая выжидательная задумчивость. Тем не менее, это было очень подозрительно, но прежде, чем Костя успел открыть рот, дабы спросить у незнакомца, какого черта он там торчит, фигура с определенно разочарованным кряхтеньем шагнула вбок, перехватив палку повыше, и принялась с легким шуршанием размахивать ею из стороны в сторону, постепенно удаляясь из денисовского поля зрения. Костя хмыкнул, сообразив, что палка — ни что иное, как ручка метлы, и держится за нее мусорщик. Возможно, он просто остановился передохнуть, либо ему захотелось каких-нибудь зрелищ.

— Поздновато для уборки, — пробормотал Костя.

С мусорщиком следовало бы завести деловую беседу, узнать ассортимент и прейскурант, попробовать выторговать у него хоть ту же метлу, но Костя решил, что на сегодня с него вполне достаточно общения. Нужно было прийти в себя. К тому же, хоть Георгий и говорил, что мусорщики мало что могут, возможно метельщик вполне в состоянии сломать ему еще пару ребер, если разговор не заладится.

Позади раздался легкий стеклянный звон, потом бульканье, и Денисов, без труда поняв, что означают эти звуки, скривился и начал было отворачиваться от окна. И тут в приоткрытую форточку проскользнул едва слышный шепот, похожий на шуршание палой листвы.

— Эй!.. Эээй!..

Костя повернул голову и, невольно сказав "О, господи!" — от окна отшатнулся.

Сквозь стекло на него смотрело нечто, отдаленно напоминающее человеческое лицо. Бледное, бесформенное, со скошенными вправо чертами оно больше всего походило на некую желеобразную маску, медленно сползающую вниз по стене. Лицо слабо светилось в темноте, глаза же, обрамленные непомерно длинными, спутанными, точно неряшливая паутина, ресницами, были напротив лишены всяческого света и блеска — две черные безжизненные дыры, похожие на заброшенные жилища тарантулов. Длинные волосы колыхались как-то отдельно от головы, а кончики пальцев, прижавшихся к стеклу, вились в разные стороны толстыми дымными нитями. Рот, кажущийся почти безгубым, косо скривился в жутковатой гримасе с отдаленным намеком на дружелюбие.

— Ээээй... - прошелестело лицо. — Приветики... Новый песик?.. Добрый песик? Пусти, а?

— Таак, — Денисов понимающе кивнул, сделав шаг обратно, — вот, наконец, и призраки пожаловали. Тебе чего?

— А что нужно страннику, лишенному крова? — лицо наклонилось, силясь заглянуть в просвет между шторами. — Гостеприимство, песик. Только гостеприимство.

— Песик? — мрачно переспросил Костя.

— Не обижайся, — оплывающие дымом пальцы сделали небрежный жест, — это лишь милое, обыденное прозвище. Мы всех хранителей так называем.