Книга Злобный рыцарь, страница 107 – Мария Барышева

— А для тебя это имеет значение?

— Вообще-то нет. Но на вопрос ответь.

— О, конечно понимаю, — хранитель потер указательным пальцем гладкий подбородок и по-стариковски поджал губы. — Как и понимаю твой сегодняшний мотив. Да, возможно иногда тебе будет непросто, может, это вызовет чью-то неприязнь, да и наставник твой может этого не одобрить. Мой тебе совет, — он, улыбнувшись, чуть наклонился вперед, — наплюй! Они — не машины, не дома, не костюмы... Они — всего лишь флинты. Всего лишь батарейки.

— Какая интересная философия.

— Надеюсь, ты меня понял, и нам не придется ее обсуждать, — собеседник завершающе кивнул, подошел к своему флинту и вальяжно обнял его за плечи. — Совет уже дан, и ответ мне не нужен. Ответом будут твои дальнейшие действия. Просто запомни — чем хуже, тем лучше.

В тот же момент искатель аптеки внезапно потерял интерес к предмету своего поиска и, вяло махнув рукой, пошел прочь, хотя Аня еще продолжала что-то говорить. Она осеклась, удивленно глядя ему вслед, потом пожала плечами и зашагала прежней дорогой. Костя озадаченно мотнул головой и двинулся следом. На ходу он обернулся, и удалявшийся небрежной походкой незнакомец, словно почуяв его взгляд, развернулся в фонарном свете и заговорщически прижал палец к губам.

— Вот придурок! — сказал Денисов.

* * *

— Вот козел! — сказал Денисов.

Эта фраза родилась много позже — и прозвучала она сразу же после того, как Костя шлепнулся на безупречно чистый пол позади стеллажей. Вне всякого сомнения, это был очень длинный рабочий день, конца и края ему не было видно, и пролетая сквозь полки с панировочными сухарями и уцененными булочками, начинающий хранитель был как никогда близок к тому, чтобы подать в отставку. Хотя несколько минут назад все было вполне обыденно, если только в новом мире вообще уместно такое понятие. Костя бродил за своим флинтом между стеллажами, глазел на других хранителей и отчаянно скучал. Посещение места собственной гибели прошло легче, чем он ожидал, оставив после себя не столько тягостное чувство, сколько возмущенное. Вероятней всего связано это было с тем, что Костя ничего там не увидел и совершенно ничего не ощутил. Это место было таким же, как и тысячи других мест в городе, если не считать слегка покосившегося столба. Конечно, обломки машины убрали, следы крови уничтожили, но хоть что-то должно было отмечать, что именно здесь он, Константин Денисов, завершил свой земной путь?!

— Они даже не повесили там венок! — скрежетал Костя на ухо своему флинту, который сосредоточенно выбирал хлеб помягче. — Даже дохлого цветочка не положили! Как тебе это нравится?! Там вообще ничего нет! Это просто столб! Народ едет мимо — и понятия не имеет, что там случилось!..

— А они, конечно же, теперь честь должны отдавать этому столбу, а?!

Ехидная реплика прозвучала совсем рядом, и Костя, резко развернувшись, увидел перед собой совершенно незнакомую юношескую физиономию. Физиономия жизнерадостно улыбнулась ему, и прежде, чем Костя успел предпринять какие-то действия, присовокупила к улыбке мощный удар в денисовский торс, отчего Костя порхнул сквозь соседний стеллаж на всю длину "поводка" и повалился на пол, не выпустив, впрочем, своей скалки. Аня, бросив хлеб в тележку, двинулась дальше, и Денисов, не успевший прийти в себя, поехал следом за ней ногами вперед. Почти сразу же в поле его зрения возникла все та же развеселая физиономия.