Онлайн книга «Дарители»
|
Да, да, снова охотиться, ловить, вырывать, резать, переносить, запирать… — Выпусти меня! — потребовала она, и цветное пространство раскололось, и внутрь жадно хлынула темнота и застыла перед ней в нерешительности, пульсируя и переливаясь, и напевая растерянно: С нами? Сгоришь с нами? Станешь нами? — Жалкий демон! — сказала она ему. — Это ты станешь мной, дряхлая иллюзия! На кого ты замахнулся, кого ты пожелал?! Глупая жадная грязь! Темное вздыбилось гигантским горячим валом, на мгновение в нем мелькнуло чье-то уродливое, искаженное ненавистью лицо, а потом вал ударился в нее, и она вцепилась в него руками, и глазами, и всей собой, и теми, кто был рядом, и потащила, бьющееся, сопротивляющее, кричащее в предсмертном ужасе на непонятном ей языке, сминая его, раздирая, срывая и принимая в себя, и выбрасывая в серую пустоту, где оно исчезало, переносясь куда-то. Сопротивление постепенно ослабло, а потом и вовсе исчезло, превратившись в агонизирующую дрожь, и кошмарная амеба начала сдираться со своих стиснутых в бесформенную плотную массу пленников, съеживаясь, выворачиваясь, словно апельсинная шкурка, затухающим шепотом упрямо напевая о прохладной сладости смерти, а Наташа продолжала втягивать ее в себя, и в конце концов она сорвалась и пролетела сквозь нее, на мгновение превратив в себя, умирающую, кричащую, пылающую, ненавидящую, обманутую, побежденную, и исчезла в пустоте, где-то далеко отсюда. Но Наташа осталась. Встревоженная, она закрыла глаза и попыталась вернуться, но открыла их не в ярко освещенной комнатке, а снова здесь, в цветном мире чужих чувств, наливавшемся свежестью и жизнью, и струились звуки-цвета, и что-то, чья форма определялась цветом, кружилось вокруг нее в светлом радостном танце, и благодарность окутывала ее, оплетала, погружала, ласкала… Это было бесконечно приятно, но Я всесильна, я могу все, я владею всем, повелеваю всем, никто не может меня победить… я бог? нужно было вернуться, обязательно нужно. Она знала это, но понимала, что не хочет возвращаться, потому что здесь осталось еще много дел, здесь можно было еще охотиться и охотиться, здесь можно было поймать многих, и другие уговаривали ее и упрашивали, и были очень убедительны, и противиться им и отказывать совсем не хотелось. Ты ведь не изуродуешь ее, ничего ей не сделаешь, потому что заберешь все плохое, абсолютно все, ведь ты видишь все, ты поймаешь все… Наташа огляделась и без труда отыскала то, что ей так всегда хотелось забрать у Виты, то, что всегда ее так восхищало и раздражало — это притворство, это особое многогранное искрящееся искусство лжи. Она потянулась к нему и уже в последний момент, уже почти схватив, через силу выкрикнула имя из многих цветов. И где-то там, в другом мире, человек услышал ее и понял, и остановил, и восхитительная реальность цветов исчезла. VII Они вздохнули одновременно, их взгляды разошлись, словно сцепленные ладони, и они превратились в двух отдельных существ, каждая по-своему осознавая свое возвращение и анализируя свои ощущения. Наташа отвернулась от законченной картины, даже не взглянув на нее. Ее еще колотило и мысленно она все еще была далеко отсюда, но реальность воспринимала нормально, воздух был воздухом, тепло было теплом, звук был звуком, а когда рядом прозвучал знакомый голос, ненависть оказалась ненавистью. |