Книга Дарители, страница 384 – Мария Барышева

Потом пространство качнулось, пейзаж пошел рябью, и начал меняться со стремительностью мелькающих книжных страниц. Сеявшийся сверху свет то темнел, то светлел, проносившиеся порывы ветра то обжигали, то хлестали холодом. Под ноги сражавшимся ложились то выжженная земля, то ледяной наст, то пушистые ковры, то мокрый, податливый, исходящий водой мох, то бугристый камень, то горячий рассыпчатый песок. Каждая тянула на себя, и вскоре пространство начало заполняться невообразимо и причудливо, презирая всякие законы природы; пейзажи комкали, рвали и склеивали в совершенном беспорядке. Из раскаленной пустыни прорастали ледяные горы, жидкое пламя текло среди заснеженных берегов, гладкий гранит покрывался ухоженными садовыми розами, чтобы тут же превратиться в пышный зеленый луг, на который накатывали морские волны. Пушистые хлопья снега кружились в душном летнем воздухе и падали на землю, как камни, скалы струились, как вода, и падавшие ниоткуда дождевые капли раскалывали в щепки толстые сучья деревьев, и на землю сыпались клочья черных и синих листьев. Все перемешалось, и цветы пахли солью, а камни полынью, и пространство заполнилось полыхающей радугой, и оружие сражающихся перетекало из формы в форму, и только смех и боль оставались неизменными, и было так странно, что никто из оставшихся снаружи не мог увидеть ни секунды, ни миллиметра этого хаоса, весь размах которого был втиснут в такой крошечный кусок плоти, спокойной, сосредоточенной и правильной.

А потом Наташа пропустила удар.

Все мгновенно вернулось на свои места, и они вновь оказались на дороге, за которой теснилась серое, и платаны беспокойно взмахивали ветвями на горячем сером ветру. Смех утих, остался только хриплый крик боли.

Наташа лежала на спине. Тонкий струящийся клинок черного пламени, вонзившийся в тело чуть ниже правой ключицы, надежно пригвоздил ее к асфальту, и из-под лезвия валил алый пар. Она слышала шипение и осознавала, что это шипит ее собственная кипящая кровь. Темно-синий огонь, продолжавший ее пальцы, исчез бесследно, тело плавилось дикой болью, а склонившееся над ней улыбающееся прекрасное лицо закрывало небо. Но пламя в груди осталось и уже обрело силу, и было еще нечто важное — теперь она знала.

— Жизнь, — произнесло существо и крутануло клинок в ране, и Наташа, дернувшись, взвыла. — На Дороге было хорошо, но все же там мы были связаны формой. Мне не нужна форма, мне нужно абсолютное существование — без пространства и времени! Я само буду пространством и временем! Мне нужна полная свобода — навсегда, а не на миг, который я бы получило, если бы покинуло разрушенную клеть! Свобода без формы, свобода существовать, освобождать и присоединять вечно! Ты можешь мне дать ее и ты это знаешь! Открывай дверь!

— А что же будет со мной?! — плаксиво взвизгнула Наташа. — Я не хочу умирать. Ты сделала мое тело совершенным, но уйдя, ты разрушишь его!

Женщина выпрямилась и улыбнулась — брезгливо и с чувством превосходства.

— Я оставлю тебе твое совершенство. Не навсегда, но надолго. Ты еще успеешь им насладиться, обещаю. Ну же, открывай дверь! Ты-то не умеешь извлекать из боли удовольствия, а времени здесь не существует, помнишь?

— Хорошо!.. только прекрати!.. — крикнула Наташа, зажмуриваясь от нестерпимой боли.