Онлайн книга «Дарители»
|
— Ну, что там — действительно антиквариат? Он рассеянно кивнул, глядя на улицу. — Да. Ваза какая-то, картины… Я посмотрел две — ничего особенного. Не сказал бы, что они очень уж круто стоят — пастушки, козочки — пастораль какая-то… ну, разве этих ценителей поймешь?! Остальные уж не стали смотреть — так, проверили… — А ты чего такой? — Какой? — вернувшийся резко вскинул голову, потом пожал плечами. — Да так, просто… накатило что-то. Знаете, мужики, я бы с удовольствием кого-нибудь так оттрахал… прямо сейчас!.. — На меня даже не смотри! — засмеялся один. — Ладно, ладно… Ну, говорю же, накатило! Будто не знаете, как это бывает! — Уж потерпи до вечера. Ну, хватит уже, а то до обеда не управимся! Они принялись за работу и через пару часов совершенно забыли об антиквариате из молочного фургона. * * * Мы со Славкой сидим на диване. Мы сидим молча и бессмысленно, как куклы, которым вывернули пластмассовые суставы для придания нужной позы. Мы отвратительны друг другу и самим себе. Мы бесполезны. За окном заходит солнце, и мы ничего не можем с этим поделать. Я наблюдаю, как краешек неба становится из розового густо оранжевым, и мне кажется, что это последний закат в моей жизни. Сердце дергается судорожными, болезненными толчками, а ведь у меня никогда не болело сердце. Женька иногда, в сильном подпитии, утверждал, что у меня вообще нет сердца, а, оказывается, есть — и это так странно… Андрей, уже полностью одетый и готовый к выходу, стоит в дверном проеме и смотрит на нас. Его лицо в тени, и от этого кажется очень далеким, как будто он находится где-то в другом измерении, куда мне хода нет. — Я бы с удовольствием вас наручниками пристегнул… — …к батарее — у тебя это очень хорошо получается! — Вит, помолчи, пожалуйста! Я опускаю голову, и Славка легонько, ободряюще толкает меня плечом, впервые проявляя какие-то признаки жизни. С той ночи, когда Андрей привез его, он был похож на какой-то предмет — не на живое существо, даже не на призрак, потому что призрак, пусть он и бесплотен, все же что-то делает — хотя бы перемещается в пространстве… Слава же не делал вообще ничего. Его словно не было. — В общем, не могу, и вы прекрасно понимаете, почему — будем реалистами. Мы реалисты больше, чем хотелось бы. Скорее всего, отстегнуть нас будет некому, потому что у Андрея очень мало шансов вернуться. А он говорит об этом так спокойно, словно собирается прогуляться в парке, и его лицо, как всегда, совершенно бесстрастно, и в глазах, как всегда, есть чуть-чуть насмешки. — Брать с вас честное слово тоже бессмысленно, но тем не менее, постарайтесь все-таки не валять дурака. Дождитесь утра. А потом, если у меня ничего не выйдет, ты, Славка, займешься… Витку отправишь куда-нибудь подальше. Будет брыкаться — запрешь, посадишь на цепь — делай что угодно — я разрешаю. — Ты т-только сделай так, чтобы… сразу, — Слава говорит с трудом, точно слова — это лезвия, которые, выскальзывая, глубоко полосуют ему горло. — Чтобы ей… н-не было б-больно. — Я же сказал… — Ты и раньше много чего говорил! — вдруг хрипло кричит он, вскакивая. Крик получается бесцветным, неживым, словно записан на плохую пленку. — Ты говорил, что до этого не дойдет… и как?! Получилось у тебя?! К-какого черта я не б-бросил т-тебя тогда, на до-дороге?! Сдох бы ты там, в машине, и т-тогда… |