Книга Дарители, страница 286 – Мария Барышева

Сканер чуть улыбнулся и закрыл глаза. Та блондинка тоже была красивая, и синее шелковое белье… так была похожа на Яну. Но все равно фальшивка. Он наказал ее — и за то, что хотела обмануть, и за Яну, которую наказать не мог. Но надо быть осторожнее — да, осторожнее — ведь он не сумасшедший. Надо только ждать, надо уметь ждать. Не бойся гнева сильного человека — бойся гнева терпеливого человека.

В мозг, поедая все мысли заползла странная, какая-то безысходная темнота, посещавшая его уже несколько дней, и Сканер открыл глаза и беспокойно огляделся.

— Что с тобой? — спросил Баскаков. — Вид у тебя сегодня не очень. Тянет выпить? Может, кошмары?

— Нет, — тихо ответил Сканер, и Виктор Валентинович в который раз едва сдержался, чтобы не ударить «компаньона» — избранный Сканером тон печальной, почти мученической покорности, которым тот теперь разговаривал всегда, бесил его. — Просто в последнее время мне как-то тревожно.

Баскаков едва заметно вздрогнул и поспешно отвернулся, чтобы Сканер не увидел выражение его лица. Его слова прозвучали как-то странно, и почему-то в памяти вдруг возник безжалостный маятник кабинетных часов, оседланный насмешливым Эротом-Амуром, а потом вынырнуло бледное, оплывшее лицо дочери на подушке, и сердце у него сжалось. Он любил Соню, несмотря на все ее недостатки и избалованность (уж тут маманя постаралась!), несмотря на то, что уже понял — дочь не отличается особым умом, и в будущем вряд ли из нее получится что-то стоящее — разве что чудо произойдет. Иногда Баскаков ловил себя на мысли о том, что лучше бы Соня никогда не вырастала, чтобы ей всегда было пять лет — тогда это был чудесный ребенок, куколка. Кроме того, тогда это был еще послушный ребенок. Что с ней стало теперь?..

— Держи! — отрывисто сказал он и бросил Сканеру на колени фотографии. — Эти двое будут на переговорах. Пронаблюдаешь и до окончания передашь мне отчет. А вот этот, — Баскаков передал ему еще одну фотографию, — будет на юбилейной выставке. Ты все понял?

Сканер кивнул, пряча фотографии в карман пиджака, и снова уставился в окно, ища глазами видимую только для него золотоволосую женщину в синем шелковом белье. Она любила синее, да, любила…

Баскаков хмуро покосился на него. Сканер иногда вел себя более чем странно — редко, но это все же происходило. Врач, правда, утверждал, что Сканер вполне здоров, но ему вредны чрезмерные психические нагрузки. Что ж, это приходится учитывать, если Баскакову хочется, чтобы Сканер служил подольше. Составить, так сказать, инструкцию по эксплуатации. Виктор Валентинович хмыкнул, а потом снова ушел в свои тревожные мысли, которые не отпускали его весь день — вплоть до выставки Назарова. Только там он, «толкнув» поздравительную речь, вручив полупьяному скульптору дорогие именные часы и выпив за юбиляра, слегка расслабился. Предстояло еще несколько поздравлений, после которых гости кучками рассредоточатся по залу, будут пить, разглядывать скульптуры и обмениваться замечаниями, большей частью глупыми, долженствовавшими показать, что они разбираются в искусстве. Все как всегда. За многие годы ритуал мало изменился.

Сзади послышался праздничный шелест разворачиваемой обертки. Баскаков повернул голову — рядом стоял его начальник охраны и, причавкивая, уплетал очередной шоколадный батончик. В последнее время Сергеев прилично раздобрел, его фигура утратила спортивную плотность, став пухлой и рыхлой. Пиджак на спине был туго натянут, а спереди распахнут, незастегнутый, и над поясом брюк под белой рубашкой легко угадывался совсем уж неспортивный животик. Баскаков уже не раз замечал появившуюся не так давно у Сергеева привычку постоянно что-то жевать, как только появлялась такая возможность, и уже не раз делал подчиненному замечания, предупреждал, что уволит, а Сергеев клялся и божился, что больше ни-ни… В любом случае это не было для Баскакова новостью, но после странноватых домашних событий он словно взглянул на Сергеева другими глазами. Тот, мягко говоря, утратил способность проворно двигаться, его реакция притупилась… а грубо говоря, он уже ни на что не годился. Жаль, раньше он хорошо справлялся со своей работой — конечно, не так хорошо, как Слещицкий и Схимник, но тоже неплохо. Баскаков держал на примете несколько людей, похоже, придется одного из них использовать. Но дело было даже не в этом. Дело было в том, что с определенного момента все вокруг него словно начало рассыпаться на куски. Или ему только кажется. Паранойя? Может, уже ему, а не Сканеру, следует показаться психиатру? Соня, Инна, Сергеев… да и, кстати, двое охранников, которых Сергеев недавно вышвырнул за неожиданно идиотское поведение — до этого оба без нареканий проработали почти три года. Непредсказуемое стечение обстоятельств? Собственное переутомление?..