Книга Дарители, страница 191 – Мария Барышева

— Тебя, значит, Леша зовут? — осторожно осведомился Слава вскоре после отъезда.

— Нет, — отозвался Схимник с легкой усмешкой.

— И не В-виталий Павлович, как в документике, верно?

— Верно.

— Тогда как?

— А тебе не один хрен?! — сказал Схимник все так же насмешливо, и больше они на эту тему не разговаривали.

Перелом наступил на второй день, ближе к вечеру, когда они без особых приключений проехали какой-то маленький городок. Погода была хорошей, теплой, и Слава, опустив стекло и подставив лицо ветру, слушал какую-то незатейливую музыку и курил — оказавшись на «свободе», он курил очень много, изголодавшись по сигаретам за время заточения в клинике. Прямая дорога просматривалась далеко вперед, сегодня было на редкость пустынно, и за полчаса не появилось ни одной машины, но Схимник смотрел в лобовое стекло так напряженно, словно «импреза» мчалась по городской улице. Почти с самого утра он не проронил ни слова, а на все попытки Славы, с некоторых пор не выносившего тишину, завязать беседу, только отрицательно или утвердительно мотал головой и болезненно щурился. Решив, что он устал, Слава предложил на какое-то время сесть за руль, но Схимник посмотрел на него с такой снисходительной усмешкой, что Слава немного обиженно пожал плечами и больше никаких предложений не выдвигал.

«Импрезу», шедшую ровно и мягко, вдруг пьяно мотнуло в сторону, и Слава, развалившийся в безмятежной позе на откинутой спинке сидения, крепко стукнулся виском о дверцу и невольно взвыл от боли — и от удара, и от одновременно проснувшейся старой раны, в которую словно всадили раскаленный стержень. Машина дернулась в другую сторону, наполовину выскочив на обочину, и резко остановилась взрыв колесами землю. Славу швырнуло в лобовое стекло, но он успел удержаться, вцепившись в сидение и чуть не вывихнув себе суставы. Повернувшись, он увидел, что Схимник безвольно навалился грудью на руль, уронив руки. Мотор продолжал урчать, и радио играло какую-то развеселую глуповатую песенку.

— Эй… — испуганно сказал Слава, потом быстро оглядел пустынную в оба конца дорогу. Это был момент, упускать который было нельзя, и он потянулся к ручке дверцы, но тут же вспомнил про пистолет, и тотчас же тело Схимника начало сползать в сторону. Слава подхватил его и попытался толкнуть обратно, одновременно стараясь нащупать оружие, но руки Схимника вдруг пришли в движение и отбросили Славу к дверце, потом раздался металлический щелчок, и в лицо ему глянул черный зрачок дула.

— Не надо… вот этого, — хрипло сказал Схимник. Его рука с пистолетом не дрожала, но лицо горело, и в широко раскрытых глазах расползалась сизая муть. Он тяжело дышал, придерживаясь одной рукой за руль и кривя ссохшиеся губы.

— Ты мне стволом в ли-лицо не тычь, — произнес Слава со спокойной злостью, глядя на него в упор. — Пуганый уже.

— Ох ты, глядите-ка… — Схимник неожиданно засмеялся — смех был болезненным, скрежещущим. Потом он качнул пистолетом, и его рука снова застыла. — Ну, давай, пуганый, проваливай!

— Что?! — ошеломленно спросил Слава, не поняв.

— Вали, говорю! — Схимник чуть передвинулся, и его веки поползли вниз, но он тут же снова открыл глаза и облизнул губы. — Чего ты таращишься?! Не доходит?! Когда… блядь! — он дернулся и на мгновение побледнел. — Наташа твоя… ненаглядная… скорее всего снова в Симфере обретается, так что лови… попутку и вали!