Книга Дарители, страница 190 – Мария Барышева

В комнату, где остался Схимник, Слава вернулся часа через два. Схимник по-прежнему полулежал на диване, но теперь из одежды на нем остались только брюки, а на боку белела свежая повязка с проступившим сквозь белое ярким пятнышком крови. На журнальном столике рядом с диваном стояли пепельница, забитая окурками, и наполовину пустая квадратная хрустальная бутыль с коньяком. В неподвижном воздухе покачивались паруса сигаретного дыма, и свет люстры тускло просеивался сквозь них, создавая жутковатую иллюзию начинающегося пожара. При виде Славы Схимник выплеснул в рот очередную рюмку и брякнул ею о столик, потом сунул в рот дымящуюся сигарету и закинул руки за голову.

— Выйди! — глухо сказал он Славе, не глядя на него.

— Ты рехнулся?! Куда тебе пить в таком состоянии.

— Я сказал, выйди! — повторил Схимник, и в его голосе проскользнуло рычание. — Возвращайся туда, где сидел! Если ты насчет еды, то через час я тебе что-нибудь принесу, а сейчас вали обратно — понял?!

— Через час ты вырубишься, — негромко произнес Слава, застыв в дверях комнаты. — Какого хрена ты делаешь?! Утром же ни-никакой будешь! Или нас уже не ищут?! Или ты решил завязать с торговлей и весь этот бардак затеял для собственного увеселения?!

Схимник резко сел, и пепел с сигареты ссыпался на его голую грудь. Белки его глаз были испещрены пурпурными прожилками, а сама радужка потемнела, и в черных маслянисто-блестящих зрачках таилось нечто очень нехорошее и в то же время удивительно осознанно-трезвое.

— Катись в свою комнату, Слава, — сказал он, заглаживая назад волосы обеими ладонями. — Я не шучу. Я сейчас не в том состоянии, чтобы с тобой тут дискуссии разводить!

— Вот именно, что ты в паршивом с-состоянии и, по-хорошему, тебе бы врачу показаться надо! — спокойно заметил Слава. — Ты лег бы спать… хотя бы. Не боись, не сбегу. Я с-сам не в лучшем состоянии.

— Ты будешь в еще худшем состоянии, если сейчас же не уберешься! — сказал Схимник со знакомой равнодушно-насмешливой интонацией, бросил сигарету в пепельницу и вдруг легко вскочил на ноги и быстро подошел к Славе почти вплотную. На него пахнуло резким запахом коньяка, сигаретного дыма и каких-то лекарств. Глаза Схимника стали страшными и потемнели еще больше, но теперь в них окончательно не осталось и следа хмеля. Прежде, чем Слава успел что-то сделать или сказать, Схимник схватил его за плечи, протащил через комнату и толкнул в кресло, с которого тот недавно поднялся.

— Сиди здесь! — зло сказал он и, словно для придания значительности приказу, ткнул в его сторону указательным пальцем, на котором весело взблеснула изумрудная крыша пирамидки. — И не дай бог тебе!..

Схимник повернулся и грохнул за собой дверью, а через несколько секунд Слава услышал, как с той стороны к двери придвигают какую-то мебель.

Схимник сдержал свое слово и ровно через час выпустил его из заточения и отвел на первый этаж, где в обеденной комнате Анатолий Иванович уже сидел за обильным столом и с удовольствием поглощал копченую рыбу под водочку. Сам Схимник, снова полностью одетый, выглядел как обычный усталый человек, хвативший немало коньяку, разговаривал соответственно, и глаза его были обыденно-хмельными и спокойными. Спать он лег позже всех, но утром выглядел вполне бодро, и когда они ближе к обеду, забрав новенькие документы, распрощались с Анатолием Ивановичем, «импреза» полетела по дороге без каких-либо огрехов.