Книга Мясник, страница 281 – Мария Барышева

— А в чем смысл боя? — спросила Вита. — Кто выиграет? Они ведь… не до самого конца?

Демьян засмеялся жестким, нехорошим смехом.

— Зачем до конца? Есть отрезок времени, вроде раунда. Вон, видишь, мужик у ограждения, рядом с гонгом? Он контролирует. А побеждает тот, чей меч за этот отрезок времени большее число раз коснется противника.

— А бывает что-нибудь посерьезней пары-тройки шрамов?

— Ну, конечно, иногда ребята увлекаются, — он с удовольствием посмотрел на три рюмки с водкой и блюдечко с нарезанным лимоном, которые официантка поставила на стол. — Но здесь есть врач. Кроме того, они, в любом случае, парни опытные, а не рубщики мяса — соображают, что к чему. Ты ведь, маленькая, в первый раз в «Бриллианте», не записана? Вот кинешь взнос — все узнаешь. Ты только не медли с этим делом, — Демьян перегнулся к ней через стол, внимательно разглядывая Виту поверх спущенных очков. — Так ты вроде девочка перспективная — есть все шансы занять достойное место. Давай-ка, бери рюмочку в лапку, Вита. Стасю пока ждать бесполезно.

Вита улыбнулась так, как должна была улыбнуться эта Вита, чокнулась с ним и быстро выпила свою рюмку, закусив лимоном и невольно поморщившись от боли в горле. Она поправила выпущенный из сложной прически завиток и взглянула на тонкие, подрагивающие пальцы Демьяна. Лысый ей не нравился. Он не понравился ей сразу, а теперь не нравился еще больше. Она взглянула на «арену», потом отвернулась, снова оглядывая зал и пытаясь найти Элину. Люди вокруг продолжали азартно вопить и свистеть, и Вита внезапно почувствовала легкую тошноту. На какое-то мгновение ей вдруг показалось, что зал вытягивается и углубляется, принимая форму чаши, ряды столиков превращаются в длинные каменные скамьи, и меняются одежды зрителей, и брюки, рубашки и причудливые платья заменяют тоги, туники, столы и паллии; на арене появляется слой блестящего толченого мрамора, который сминают ноги дерущихся рабов… скоро схватке придет конец, большинство зрителей повернут большой палец к земле, а после служащие цирка крюками поволокут с арены очередное изуродованное и окровавленное тело… а еще позже высокий лысый римлянин, владелец победителя, сдвинув на благородный римский нос солнечные очки, хлопнет своего раба по могутному плечу и скажет: «Молоток, Леха! Пошли, амфору ставлю!»

Рашен гладиаторс!

Вита закрыла лицо ладонями, боясь, что Демьян увидит, как оно до невозможности исказилось в отчаянной попытке сдержать и смех, и отвращение — именно такие чувства вызывало у нее все происходящее. Подошедшая официантка забрала пустые рюмки и положила перед ней меню коктейлей. Вита, почти не глядя, ткнула пальцем туда, где стояла более-менее земная цена, и девушка удалилась. Почти тут же прозвучал золотистый удар гонга, и на мгновение в зале наступило молчание, только слышно было, как кто-то сморкается и как тяжело и хрипло дышат на «арене» «гладиаторы». Леха с веселым вызовом смотрел в зал, а второй «гладиатор» тускло уставился в пол, зажимая ладонью раненую руку. Кровь у него все еще шла и довольно сильно, и Вита недоумевала, почему до сих пор нет врача.

Вместо врача на «арену» вышел распорядитель с радиомикрофоном в руке, повернулся лицом к зрителям и поднял правую руку ладонью вверх, словно хотел что-то попросить.