Книга Мясник, страница 176 – Мария Барышева

Сканер задумался, катая изящную ножку рюмки между пальцами. Виктор Валентинович вернулся к своим часам, встал перед ними, глядя, как мерно, неутомимо качается маятник, равнодушный ко всему, что его волновало. Иногда наблюдать за маятником становилось страшно — он казался ножом, отсекающим время — секунду за секундой, и вернуть их было невозможно. Смотреть на песочные часы было еще страшнее — потому он недавно и отказался от них, хотя ему предлагали великолепные песочные часы венецианского стекла, отделанные серебром и железным деревом. Маятник просто неумолимо и страшно отсчитывал время, но ссыпающийся песок мог ввергнуть в панику — казалось, что время кончается — кончается навсегда. Этот страх появился с возрастом, и в последнее время заглядывал все чаще. Время… Время начинало работать против него. Иногда ему хотелось остановить маятник, запретить беспечному Амуру летать туда-сюда, будто это могло что-то решить. Но Виктор Валентинович никогда этого не делал и не сделает.

Сейчас, глядя на маятник, он думал о Чистовой. Ему хотелось поскорее ее увидеть, внимательно рассмотреть лицо и руки человека, который обладал таким удивительным даром — увидеть того, кого он так давно ждал. Виктору Николаевичу показывали ее фотографию, но по ней понять что-то было невозможно — плохое освещение, тени — он увидел только бледное худое лицо, большие и очень темные глаза, казавшиеся бездонными ямами, каштановые волосы с седыми прядями. Лицо было чуть повернуто вправо, голова чуть склонена — девушка кого-то слушала и, судя по всему, даже не заметила, что ее сфотографировали. Нет, по фотографии ничего нельзя было сказать. Интересно, что он почувствует, когда наконец-то взглянет ей в глаза, когда увидит, как она работает? Не испугается ли он ее, как качающегося маятника? Не придет ли ему в голову, что и ее лучше остановить, как маятник? Сила, над которой не властен, всегда пугает и всегда опасна. Но разве тем не слаще желание попытаться ее обуздать? Виктор Валентинович перевел задумчивый взгляд на расписную деревянную египтянку. Сила, которую никто не понимает. Потому что души потеряли. Вся страна душу потеряла. Как часто он мечтал о прежних, старых временах — век восемнадцатый-девятнадцатый — тогдашние люди смогли бы по достоинству оценить его сокровища. Говорят, монархия изжила себя, исчерпала… но отчего же? Если дело правильно поставить… если попытаться все начать заново, вернуться к тем временам — изящным, тонким, мудрым, богатым духовно?..

— В город-то мне уже можно выходить? — спросил сзади Сканер, прервав его размышления, и Виктор Валентинович чуть не плюнул от злости.

— Как разбинтуешься — ради бога. Только постарайся нечасто и поосторожней. Делами, делами надо заниматься, делами. Машину получишь.

— А людей?

Виктор Валентинович удивленно взглянул на него.

— Схимник выделит тебе охрану.

— Нет. Я бы хотел, чтобы у меня были свои люди. В полном моем подчинении. Ты ведь не всегда свободен, у тебя сейчас много дел и я не всегда имею возможность с тобой посоветоваться, попросить, предупредить, а что если действовать надо будет быстро?! Ты же сам сказал, что мы почти компаньоны. Я же не прошу много.

— Хорошо, людей я тебе дам, — Виктор Валентинович подошел к столу, наклонился и облокотился на него, вплотную придвинувшись к Сканеру так, словно сам пытался что-то рассмотреть у него внутри. — Но смотри, друг мой, не вздумай крутить, понял?!