Книга Искусство рисовать с натуры, страница 93 – Мария Барышева

— Да нет, самую малость. Спасибо, Толя, что зашел. Чего это ты вдруг, кстати?

Толян пожал плечами.

— Ну…так, в одном доме все-таки живем… и деньги ты мне занимала на покеросинить. Вон, к искусству приобщала…не понятно, правда, ни хрена, но душевно… Когда с тебя картины рисуют, чувствуешь себя…как-то выше что ли… не какие-нибудь там дрова сосновые! Может… оттого я и завязал, что…ага.

Похоже, эта речь истощила его силы, потому что он печально сгорбился на стуле, свесив руки.

— Ты работал у Натахи натурщиком? — заинтересовалась Надя, доставая сигареты. — Давно?

— Да вот за день, как ее стукнули.

— И как — удачно сработались? Натаха, покажи!

— Нет, не надо! — поспешно воскликнул Толян. — Наташ, не показывай. Ты, Надька, извини, но лучше не глядеть — я там такой страх… Нет, не показывай!

Надя, судя по ее виду, собиралась настоять на своей просьбе, но тут вошел Паша с тремя рюмками и открытой бутылкой и аккуратно расположил все на тумбочке.

— Ну вот, — сказал он, поведя на бутылку рукой, — давайте-ка спляшем по быстрому.

— Вот умник, — сердито заметила Наташа, — ты бы хоть чаю человеку принес!

— Ой! Прости, Толян, сейчас! — Паша убежал, несмотря на то, что дворник замахал руками, бормоча «Не надо, не надо!» Оставшийся же контингент с любопытством посмотрел на бутылку, потом друг на друга.

— Я разолью, — сказал дворник и взял бутылку. Глядя, как он привычными отработанными движениями разливает вино, отмеряя уровень на глаз с точностью специалиста, Надя покачала головой.

— Вот это сила воли! — заметила она. — И что, Толян, совсем не тянет. Ни на вот столечко?!

Толян с гордостью покачал головой. Наташа улыбнулась и взяла с тумбочки толстую коктейльную соломинку, через которую пила, чтобы не раздражать поврежденную губу.

Вернулся Паша с чашкой чая, протянул ее Толяну, сказал какой-то милый и глупый тост, чокнулся с Толяном, все засмеялись и поднесли к губам рюмки (чашку, соломинку)…

Как это было… кругом темнота… успеваешь почувствовать ужас? успеваешь о чем-то подумать, когда голова вдруг словно наливается свинцом, а потом в ней взрывается боль, огромная и яркая…словно в голове звезда переходит в сверхновую…начинаешь задыхаться и тело…куда-то исчезает твое тело… и ты умираешь — в темноте и одиночестве…

Вздрогнув, Наташа расплескала недопитое вино и воровато огляделась — не заметил ли кто? Но нет — все разговаривали, не обратив внимания на то, что Наташа на несколько минут выпала из реальности.

Если бы я не согласилась на встречу, ничего бы не случилось?

Она тряхнула головой, пытаясь заставить себя больше не думать о дороге и о Лактионове, но это было сложно. Люди вокруг: Пашка, Надька, Толька (мой муж?! моя лучшая подруга?! дворник с цветами?!) говорят и говорят, как они уже надоели, скорей бы ушли — ведь ей надо работать, работать, выпускать на волю свои мысли, свои образы… нужно, чтобы Пашка вынес старое полукресло на «Вершину Мира», чтобы работать и видеть…

Глаз, мозг, рука.

Наташа снова тряхнула головой, пытаясь сосредоточится на разговоре.

— … нет, я не говорю, что сожалею о тех временах, еще чего, но, видите ли, люди, тогда нас все-таки чему-то учили, хоть и по-дурацки, но учили, — говорила Надя, наклонившись чуть вперед. Казалось, что она внимательно смотрит на собеседников, но в то же время ее взгляд украдкой прыгал по комнате, словно что-то разыскивая. На лице Толяна было выражение легкой печали, Паша же, судя по всему, собирался возражать. — Вколачивали с детства все аспекты морали, нас нашпиговывали благоговением к духовным ценностям, у нас были цели и мы имели какое-то представление о том, как человек должен прожить свою жизнь — понимаете, чтобы не морщить нос, оглядываясь на прошлое. А что сейчас? Есть какие-нибудь цели, кроме того, чтобы выжить. Просто выжить. Подминая под себя других, замыкаясь в мире своих удовольствий, своих безумств, своей свободы, — выжить. Да, свободы. Нам дали свободу, зато мы лишились всего остального. Посмотри, Толян, на молодежь в своем дворе — ты ведь видишь ее, можно сказать, круглыми сутками — и подумай, каковы их цели. Спроси у них… ну… спроси, хотя бы, что такое дружба — да они же обхохочут тебя с ног до головы. Они вместе, пока им это выгодно, но почувствуют опасность — бросят друг друга, разбегутся. А вот мы бы так не сделали — да, Натах?! Натах?!