Книга Искусство рисовать с натуры, страница 51 – Мария Барышева

За окном мелькнула знакомая рыночная ограда в ореоле ларечных огней, и Наташа, спохватившись, крикнула: «Остановите!». Автобусик затормозил, и темная ночь в салоне на минуту сменилась ночью электрической. Девушки, бормоча извинения, протиснулись через короткий ряд пассажирских коленей, согнувшись в три погибели, чтобы не стукнуться головой о низкий потолок, откатили неподатливую дверь и выпрыгнули на асфальт.

— Елки, ну и духотень! — пробормотала Надя, обмахиваясь ладонью. — Когда же дождь пойдет, а?! Дышать же нечем! Ф-фу, ужас!

Наташа подняла голову, задумчиво разглядывая небо. Сегодня звезды напрочь были затянуты плотным облачным покровом, совершенно не пропускавшим свет, что, впрочем, вовсе не говорило о приближении грозы, — поутру он, скорее всего, просто исчезнет, и солнце снова начнет поджаривать мир в положенный срок. Но пока ночь обещала быть темной. Время подходило к двенадцати, и окна в домах гасли одно за другим, лишь в некоторых бился голубоватый свет работающих телевизоров. Из диско-бара на площади летел магнитофонный голос какой-то певицы, с отчаянным усилием хрипевшей на начале второй октавы о разбитой любви.

К дому шли молча, поглядывая по сторонам, и Наташа чувствовала в Наде ту особую подобранность, которая всегда вырабатывается у людей, часто возвращающихся домой поздно ночью, когда может случиться все, что угодно. Насчет ночной безопасности никто из них иллюзий не питал, и в сумочке у каждой всегда лежало какое-нибудь простенькое средство обороны — шило или перочинный ножичек или, на худой конец, маленький баллончик лака для волос «Прелесть», который, если им удачно брызнуть во вражескую физиономию, действовал не хуже «Черемухи». Во дворах сегодня было тихо, и единственным звуком был перестук их собственных каблуков.

Но когда они подошли к Наташиному дому, тишина кончилась. Во дворе, ближе к дороге, рядом со скамейками, происходила великолепнейшая тинейджерская драка со всеми положенным звуковым сопровождением. Тут же, на этих скамейках, пребывали лица, в драке не участвующие, но заинтересованные, и из чьего-то магнитофона заполошно кричала Земфира, и звенели бьющиеся об асфальт бутылки, и кто-то из жителей дома надсаживался на балконе, требуя для себя спокойного сна и грозя милицией, и часть компании радостно с ним пререкалась.

— Вот уроды! — заметила Надя, осторожно держа свою и Наташину розы двумя пальцами, и посмотрела наверх, на темные окна Вершины Мира. — Э-э, мужто у нас уже спит! Можно еще погулять.

Наташа окинула взглядом хозяйски стоящий перед подъездом жигуленок и покачала головой.

— Нет. Дома и так черт те что творится, не хотелось бы еще больше все усложнять. Расставаться лучше культурно, без эксцессов, у меня и так уже нервы рваные из-за этой дороги.

Надя обернулась и внимательно посмотрела на погруженные во мрак платаны.

— Да, после того, что я знаю и что ты рассказала, смотрится жутковато, правда? Только отсюда плохо видно.

Она неожиданно повернулась и быстрым шагом направилась к дороге, поочередно покачивая руками — в одной — пакет с картинами и две розы, в другой — сигарета, и маленький огонек отчаянно мотался вперед-назад, разбрасывая по ветру искры.

Наташа кинулась следом с прытью, которой сама от себя не ожидала, и крепко схватила подругу за плечо.