Онлайн книга «Искусство рисовать с натуры»
|
— Дитя мое, ты еще так молода! — Андрей Неволин стоял прямо напротив нее и смотрел с усмешкой. — Так молода! Ну, что же ты? Продолжай, прошу тебя. Смотри на меня. Но Наташа отвернулась, пытаясь прийти в себя и разобраться в охватившей ее тревоге. Что-то произошло. Пока она там рисовала, а здесь смотрела, что-то произошло. Что-то произошло со мной? С картиной? Она напряглась, и блеклый свет вокруг дороги сгустился, слегка потемнел, и вдруг сквозь него, как в густом тумане, проступили смутные очертания больших развесистых деревьев. За криками и проклятиями существ Дороги тонким комариным писком послышался разговор: — …тому курсанту мускулатуру ставил, а так был доходяга первый… — … глянь, стьюденты чешут…какие дойки вон у… — … их в… Туман начал истончаться, редеть, звуки голосов росли, по дороге пополз привычный асфальтовый цвет, зазмеились трещины, появились свежие ямы вскрытого полотна, и вокруг платанов протянулись знакомые веревки с красными тряпочками. Наташа увидела кучку людей, стоявших в десятке метров от дороги, возившуюся неподалеку ребятню и двух женщин, увидела Славу, который сидел на траве и курил, отрешенно глядя перед собой, увидела молодежную компанию, которая молчаливо шла по тротуару в его сторону, и увидела… саму себя — почти все закрывал мольберт, но бешено мелькала рука с кистью, и ветерок развевал подол жемчужного сарафана. Никто не обращал внимания на дорогу. Наташа закричала — ей показалось, что ее разрывает пополам. Она ощущала не боль, а нечто более ужасное — словно что-то копошилось в ней, пытаясь выбраться наружу. Она поднесла к глазам свои руки — те словно пошли рябью, кончики пальцев начали удлиняться, распухать. Секунда — и от запястья ее левой руки вдруг отделилось другое, с повернутыми к ее ладони растопыренными дрожащими пальцами. — Слава!!! — закричала она. Но никто ее не услышал, никто не повернул головы, и Слава точно так же продолжал курить, поглядывая в сторону той Наташи. — Работай, милая, — шепнул бархатный голос Неволина. — Работай. Он все еще стоял перед ней, и стояли вокруг существа Дороги, и больше никто из них не исчезал. Заполнив собой все дорожное полотно, они стояли и смотрели на Наташу, на людей, но их никто не видел. — Что ты делаешь?! Новая рука медленно росла, отделяясь от ее руки, дергалась, бешено хватая воздух скрюченными бледными пальцами. Наташа схватила ее и тотчас с отвращением выпустила — чужая рука была холодной, и кожа шевелилась, точно под ней ползали мириады насекомых. Боли не было — лишь чувство гадливости и странного ощущения, что из нее что-то высасывают, что-то забирают, рвутся на свет… и отчего-то злость и ненависть утихали, уступая место удивительному чувству покоя и блаженного равнодушия. — Остановись! — крикнула Наташа, поняв, что происходит. — Прекрати! Она рисовала себя. — Не противься, — шепнул Андрей Неволин, подошел к ней вплотную и протянул руку, и третья, чужая рука вывернула ладонь, жадно потянувшись к нему. — Выпусти ее и перенеси. Равновесие уже нарушено. Выпусти ее и взгляни на нее. Она прекрасна, но она не нужна тебе. Ты чувствуешь, какой покой, какое удовольствие в освобождении от всех дурных наклонностей души твоей. На мгновение перед глазами Наташи все замелькало, а потом ей показалось, что она смотрит в зеркало, видит свой сарафан, свое лицо, свои волосы… Она моргнула и поняла, что это не зеркальное отражение. Девушка, стоявшая перед ней почти лицом к лицу, была очень похожа на нее, но в то же время и не была ею. Уже не была. Наташа всегда считала себя симпатичной, но не более того. Та же, кто стояла перед ней, светилась красотой — угрюмой, мрачной красотой, под поверхностью темных глаз, словно под тонким льдом, клубились ненависть и всепоглощающая жажда власти, сама же Наташа чувствовала, что тонет в покое, равнодушии и удивительном чувстве освобождения от какого-то тяжелого, мучительного груза. |