Книга Последствия больших разговоров, страница 295 – Мария Барышева

— Я же вам объяснил, гражданка, мы идем по следу опаснейшей банды мошенников, которые грабят пожилых людей, играя на их религиозных убеждениях, - пояснил Коля-"нотариус", с первых же минут изъятия старушки с автобусной остановки взявший на себя и юридическую, и психологическую сторону дела.

— Это вы их ищете по шкафам?

— Мы ищем зацепки, улики... - туманно пробормотал Марат, ласково водя пальцем по дешевой оправе овального настенного зеркала, потом тихонько сказал Борису Петровичу, перебиравшему безделушки на тумбочке: - Ни единой зараженной вещи! Если она - тот человек, которому Лжец сплавил свою дрянь, то это... у меня просто нет слов. Тебе когда-нибудь доводилось видеть человека, который был бы настолько лоялен ко всем своим вещам?! Это зеркало в квартире женщины, пусть даже и пожилой... зеркало, которое принадлежит ей более двадцати лет, и не получило ни одной отрицательной эмоции! Это ж вообще невозможно!

— Звучит довольно удручающе, - шепнул в ответ Полиглот. - Неужели для того, чтобы хорошо относиться ко всем своим вещам, нужно получить серьезную травму головы?

— Не всматривайся в нее, - Михаил легко толкнул Эшу, которая не могла отвести глаз от фотографии. - Лицо запомни, а так - не всматривайся.

— Почему?

— Чтоб в душу не запала потом.

— Что? - Эша в панике оглянулась на испуганную пожилую женщину в кресле. - Неужели ты хочешь сказать, что нам придется ее...

Оружейник молча прижал указательный палец к шталевским губам и отошел к Зеленцовым и Орловой. Эша потрясенно посмотрела на Славу, который пожал плечами, давая понять, что задавать ему какие-либо вопросы бессмысленно. Потом опять уставилась на фотографию, снова и снова переводя глаза с улыбающегося лица под белым ажуром на шаль Любови Виссарионовны - яркую, как глаза умирающего в больнице человека. Почему она не попросила судьбу просто столкнуть ее с вещью Лжеца еще в тот момент, когда они только предположили о ее существовании? Люди были бы живы, Олег бы никуда не поехал, и все решилось бы быстро и безболезненно... Как-нибудь решилось бы. Как-нибудь она столкнулась бы с Зинаидой Виссарионовной и поняла, что крестик у нее на шее - именно та вещь, которая нужна...

Но что, если она попросила? Что, если на самом деле она попросила именно это? Что, если настоящие разговоры с судьбой - это то, к чему стремишься сердцем, а не бормочешь вслух, воображая, что твое жалкое нытье может изменить судьбу? Она всем сердцем жаждала находить Говорящих - разве не жаждала она всем сердцем, чтобы охвативший город кошмар закончился? Что если эти короткие цепочки случайностей, приводящие к нужному ей, на самом деле лишь части одной длинной цепи - цепи, ведущей, куда Шталь попросила - цепи мрачных, болезненных, горьких событий. Потому что, какими бы ни были твои собеседники, они всегда начинают хотеть чего-то взамен. А судьба - очень опасный собеседник. Он может набирать силу, он может сплести множество жизней в причудливый узор и в одно мгновение все это превратить в пепел.

Хотя, возможно, все это - лишь ее воображение.

Шталь украдкой повозила рукавом куртки по мокрым глазам, обернулась и наткнулась взглядом на сердитое лицо подошедшего Зеленцова.

— Это моя куртка, между прочим, - недовольно заметил он. - Так что будь добра в нее не сморкаться.