Книга Последствия больших разговоров, страница 294 – Мария Барышева

— Нет, нас много, нас очень много! - поспешно хором закричали подданные царства Бога, и Нора, делая руками жесты, долженствующие доказать собеседникам мощь и масштабность учения, снова чуть не упустила арбуз. Зеленцов успокоил ее, скормив пухлой руке Норы еще одну солидную бумажную денежку. - Просто, в последнее время... прямо какая-то эпидемия, все по больницам лежат!.. - она запнулась, видимо, решив, что тем самым ставит под сомнение благосклонность высших сил к библейской школе.

— Я сама чуть в больницу не попала, - Люба горестно и в то же время гордо продемонстрировала забинтованную руку. - Чайник взорвался, представляете? Обычный чайник! Конечно, он был старенький, давно пора была выкинуть, но... А эти из "скорой", главное, приехали - не поверили! Или, говорят, вы, бабулька, рассказываете, что на самом деле случилось, или вам, тогда выходит, не только руку лечить требуется! Ну, чайник-то я им показала, так сразу примолкли! А у Натальи Андреевны телевизор расплавился! А Раечку током стукнуло! А на Петровну шифоньер упал. Людмила в ожогах вся, а у Бориса-то Витальевича вообще вся квартира сгорела!..

— Прекрати! - одернула ее подруга, старательно пряча денежку.

— Любовь... - Эша встала, - простите, не знаю вашего отчества...

— Виссарионовна.

— Ничего себе! - сказал Михаил, глядя на старушку нетерпеливо-отчаянно, словно привязанный к перилам пес на задумавшуюся неподалеку кошку.

— Любовь Виссарионовна, ваша сестра - верующая?

— А вам зачем? - грозно вопросила Нора, в то время как Люба удивленно хлопала редкими ресницами. Зеленцов сунул ей еще одну бумажку.

— Не отвлекайтесь.

— Моя Зиночка - глубоко верующий человек, - с достоинством произнесла Люба, тоже вставая и выпрямляясь, после чего устремила на подругу огненный взгляд. - И если некоторые в заблуждении своем принимают ее любовь к людям и Богу за скудоумие... - она перевела взгляд на целую толпу незнакомых людей, которые за время разговора по знаку Михаила успели подойти вплотную и теперь суровым полукругом стояли перед скамейкой. - А что происходит? Кто вы? Что вам надо?

— Нам, - Шталь глубоко вздохнула, - нам, Любовь Виссарионовна, очень надо познакомиться с вашей сестрой.

— У меня тоже вопрос, - Зеленцов поднял руку, как примерный ученик, после чего продемонстрировал Норе оборот брошюрки. - Приведенные библейские цитаты точно взяты из Синодального издания?

— Чего? - спросила Нора.

* * *

— Симпатичная у вас сестра, - вежливо сказал Слава, вместе с Эшей рассматривая фотографию двух женщин, стоящих на фоне памятника Гоголю под перекрещивающимися фонтанными струями. Одной из них была Любовь Виссарионовна, закутанная в ярко-синюю шаль и улыбающаяся в объектив искусственной улыбкой. Другая, с букетом белых гладиолусов в руках, чуть склонила голову набок, точно разглядывая фотографа, и улыбалась чисто и хорошо, хоть и немного робко. Ее голова была повязана белым ажурным платком, из-под которого на грудь спускалась толстая каштановая, густо оплетенная сединой коса. Зинаида Виссарионовна была выше и гораздо крепче сестры, но, тем не менее, рядом с ней отчего-то казалась маленькой и хрупкой. Выглядела она не старше шестидесяти.

— Эта самая поздняя фотография, - жалобно произнесла Люба, испуганно взирая из огромного старого кресла на сотрудников института исследования сетевязания, которые быстро и деловито перетряхивали крохотную квартирку. - Мы на Зинин день рождения снимались... Как это вы дверь так открыли? Скажите, что происходит?