Книга Последствия больших разговоров, страница 245 – Мария Барышева

— Уйдите, - пролепетала она, - вам нельзя быть так близко.

И тут Шталь ощутила других Говорящих - Скульптора, Гену, оставшихся внизу и, не выдержав, потянулась к ним - и дотянулась, и почувствовала ответ, словно поддержавшую дружескую руку. Секундой позже она ощутила оставшегося перед дверями Глеба, а потом...

Но нет, это было невозможно, ведь все остальные остались в офисе. Иным запретили, иным было что терять, иным было просто страшно. Все остались там - с родственниками, собеседниками и с мучительным ожиданием дальнейшего развития событий... Может, у нее уже начались галлюцинации?

Нет, это не были галлюцинациями. Они были здесь - все они были здесь, стояли на улице, каким-то образом пройдя сквозь оцепление - стояли перед зданием и смотрели на него. Она чувствовала их. Они все пришли.

Туман рассеялся, и руки Ейщарова, поддерживавшие ее, уже были не нужны, хотя Шталь предпочла бы их оставить. Головная боль растаяла, как растаял стелившийся по залу дым, обнажив искореженный пол, змеиное шевеление проводов и скрытых до сей поры чудовищ, и Эша вскочила, обрушив и на технических существ, и на само здание все, что только что получила.

Вот вы кто, вот! Вспоминайте! Осознавайте! Вся злоба, которую вы получали столько времени - это всего лишь зависть того, кому вы не достались. Вы великолепны! Вы прекрасны! Все эти люди ждут - не дождутся, чтобы вас купить!

Она прекрасно осознавала, что врет вещам. Они не прекрасны, у них не будет ни чудесного будущего, ни заботливых хозяев. Кем бы ни был тот безвестный старик, какие бы причины не приводили его день за днем в этот магазин, он постарался на славу. Слишком много злобы, да и с вирусом ей не справиться. Неизвестно, сколько они продержатся в своей старой форме, но этого должно хватить на то, чтобы все они смогли отсюда уйти прежде, чем вещи поймут, что их обманули. А потом все здесь будет уничтожено. Люди важнее вещей. Даже если ты Говорящий, люди всегда важнее вещей.

Изменения пошли быстрее. Жирный гвоздичный дым пропал вовсе, и изрыгавшие его демонстрационные кондиционеры отключились, вновь став самими собой. Угасали разноцветные огненные фонтаны, и щупальца обращались шлангами и проводами, хищные острия штепселей - округлыми безобидными рогульками, зубастые провалы пастей - нишами и дверцами. Со скрежетом выпрямлялись стенки, втягивались выступы, смыкались щели, один за другим гасли бешено мигающие дисплеи, люстры и лампы со звоном и хрустом возвращались к своим изящным формам. Звуки стихали и замирали движения. Зал погружался в привычную человеческому глазу неодушевленность, и вскоре Эша почувствовала, как далеко внизу открылись стеклянные двери. Обманутый магазин, успокоенный появлением покупателей, отпускал пленников.

Боковым зрением Шталь увидела, как мимо кто-то протащил Костю, провели Гарика, прогнали спасенных, но продолжала давить на вещи, чтоб было наверняка. Силы снова начали уходить, вернулась головная боль, и она не сразу почувствовала, что кто-то ее легко встряхивает.

— Эша, хватит! Хватит!

— Еще есть вещи, - пробормотала она, пытаясь оттолкнуть мешающего. - В других отделах полно вещей...

— Хватит, отпустите! Вы убьете и себя, и окружающих!

Эша с трудом заставила себя подчиниться, и на нее тут же накатила тошнотворнейшая слабость. Она обвисла на чьих-то руках, потом подалась вперед, и ее вывернуло прямо на пол. Стало немного легче и вместе с тем отчего-то стало очень стыдно, хотя после содеянного, право же, стыдиться было нечего.