Книга Последствия больших разговоров, страница 112 – Мария Барышева

— Что это - контейнер для детишек?! - фыркнул Ванечка. - Впервые вижу. Нашему Славке такой бы понравился.

Степан Иванович согласно промычал, уже почти наклонившись к зеву контейнерчика, когда Максим непривычно жестким голосом сказал:

— Подожди!

Старший Посудник обрадованно повернул голову.

— Сам посмотришь?

— Я его не видел, - Максим подошел, хмуро оглядывая ящик. - Его тут не было, когда мы пришли. Откуда он взялся?

— Ты его просто не заметил.

— Я тебе говорю, его не было! Я же кругом их обходил, и этот ящик тут не стоял.

— Нашел время старика разыгрывать, - проворчал Степан Иванович. - Мало того, что заставили в мусоре рыться человека бедного, так еще и...

Он наклонился, заглядывая в нутро контейнерчика, оказавшееся странно темным, и тут Максим схватил его за плечи и резко рванул назад. В то же мгновение контейнер издал холодный металлический звук, из его внутренних стенок и из откинутой крышки проросли широкие зеленые зубья длиной в две человеческие ладони, и крошечный ящик для мусора ощерился на них подобно дикому зверю. Крышка, подпрыгнув, захлопнулась с громким лязгом, на передней стенке со скрежетом появилась вмятина, потом еще одна, боковые стенки тоже начали проваливаться внутрь, словно контейнер был коробочкой из фольги, из которой выкачивают воздух. Крышка, смявшись почти пополам, исчезла в зеве контейнера, а он, скрежеща и лязгая, корчился, как живой, уменьшался прямо на глазах, и вот это уже и не контейнер вовсе - маленькая кофейная турка с погнутой ручкой и желтоватым налетом на поцарапанных стенках.

Степан Иванович пошатнулся и с размаху сел на пустую пивную баклажку, произведя громкий треск. Он отчетливо представлял себе, во что мог бы превратиться, если б Максим так вовремя его не отдернул. Он смотрел на турку. Но он не ощущал турки. Он не понимал, что перед ним. Кажется, это посуда. Была когда-то...

— Иваныч. Ты как, Иваныч? - сипло спросил Ванечка, теребя его за плечо.

— Плохо, - сказал Степан Иванович.

* * *

— Сева, ты можешь не ехать, если тебе не хочется, - мягко сказал Олег Георгиевич, выводя машину со стоянки. Сева, восседавший рядом с излишней, пожалуй, важностью, негодующе затряс головой.

— Во-первых, я единственный Мебельщик в городе! Я должен посмотреть сам. И если окажется, что с кроватью действительно... кто-то разговаривал, то это будет значить, что есть еще кто-то такой же, как я. Это... извините за глупое желание, Олег Георгиевич, но это было бы здорово.

— Это возможно лишь в том случае, если кровать привезли откуда-то еще, - заметили с заднего сиденья, где расположилось их сопровождение. - Ведь в городе нет незарегистрированных Говорящих.

— С кроватью могли договориться еще до того, как Шая стала... тем, чем она стала, - возразил Сева. - И только сейчас сложились условия, подходящие для того, чтобы она себя проявила. Олег Георгиевич, - он удивленно-обиженно приподнял брови. - Я вижу, вы взяли детектор? Зачем? Вы мне не верите?

— Разумеется, верю, - Ейщаров покосился на колечко с кахолонгом, охватывавшее его мизинец. - Я верю, что ты говоришь правду, Сева. Просто дело в том, что...

— ...я мог что-то сделать случайно и не заметить этого? - Сева поджал губы. - Я не делаю из мебели такую гадость - даже случайно. Я не стал бы помогать проявиться подобным наклонностям. Моя мебель не может быть опасной.