Книга Последствия больших разговоров, страница 104 – Мария Барышева

— Господи, какая безвкусица!

— Поосторожней с высказываниями, - мрачно потребовал Слава.

— Так она не включена.

— Ты у нас первый день, что ли, работаешь? - Слава почесал затылок. - Нет, люстра точно не моя. Я никогда с ней не встречался.

Они синхронно взглянули на перстенек на шталевском пальце - камень по-прежнему хранил цвет слоновой кости, выразительно подчеркивая истинность сказанного.

— Я почти ничего не ощущаю, - пробормотал Слава и потер висок.

— Это нормально? - спросила Шталь.

— Такое бывает, особенно если вещь совершенно новая, но этой люстре тридцать лет...

— Как будто ей стерли память?

— Нет, - Слава вздохнул. - Сложно объяснить. Эша, когда ты слышишь какие-то вещи - ты ведь понимаешь, что именно ты слышишь?

— Пока что я не понимаю, что слышу от тебя.

— Если ты слышишь холодильник - ты понимаешь, что слышишь холодильник? Ты ведь уже должна знать, что дело не только в определенной направленности ощущений. Все равно, что если ты слышишь немолодой женский голос, то знаешь, что с тобой говорит немолодая женщина.

— Ты ощущаешь люстру, которая не ощущается люстрой?

— Нет. Я бы сказал, что я ощущаю люстру, которая не считает себя люстрой... - Слава длинно вздохнул, потом затряс головой. - Хотя... вероятно я просто устал. Ты ведь знаешь, вещи могут мечтать о том, что они другие. Но они не могут быть чем-то другим, - он взглянул на обитавший на журнальном столике возле шкафчика с дисками диковинный блестящий светильник, похожий на огромную шляпную булавку. Прикрыв правый глаз, приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, потом снова тряхнул головой и скептически улыбнулся.

— То, что ты описал, больше похоже на психическое заболевание, - заметил "нотариус", усаживаясь в кресло и превращаясь в стороннего наблюдателя. Эша задрала голову и внимательно посмотрела на люстру. Она так и не поняла, что почувствовал Слава, но от люстры действительно ощущалось что-то - далекое, едва уловимое, непонятное - словно некое существо нетерпеливо перебирало мягкими лапками в ожидании, напевая странную шуршащую песенку, в которой преобладали шипящие звуки. Ощущение ей не понравилось, хотя ничего зловещего в нем не было.

Кто ты?

Ты люстра?

Наполовину задернутые золотисто-красные шторы взметнулись над окном, и в комнату впорхнуло крошечное воробьиное перышко, весело закувыркавшись под потолком.

— Мне нужно осмотреть ее поближе, - Слава протянул оценивающий взгляд от пола до люстры, потом шагнул под нее. - Мне нужна стремянка...

Порыв ветра втянул шторы в окно с тихим шуршанием, воробьиное перышко нырнуло вниз, нырнуло еще раз, и в самом начале этого нырка Шталь метнулась вперед, уже в броске заметив краем глаза, как хрустальное с золотом сооружение наливается страшным дымчатым с алыми прожилками светом. Слава небрежно повернул голову, воззрившись на скакнувшую к нему Шталь с обыденным удивлением, и тут же полетел кувырком, когда Эша сняла его с точностью профессионального регбиста. Под потолком что-то кракнуло, полыхнуло, и то, что секунду назад было огромной люстрой, хлынуло на паркет расплавленным сверкающим водопадом, расплескавшись во все стороны. Все, что было в гостиной, мгновенно покрылось оспинами от горячих брызг, в Славиной сумке, оставшейся на полу, что-то громко хлопнуло, и из нее ударила белая пенная струя, оседая на обстановке живописными хлопьями. Слава к этому моменту достиг стены, в кою и врезался, и с изумленным лицом обвалился на пол, чуть не своротив журнальный столик, отчего светильник-булавка опасно закачался из стороны в сторону. Шталь, которой несколько капель жидкого стекла попало на спину, пронзительно завизжала и, потеряв равновесие, выпорхнула в приоткрытую балконную дверь головой вперед. "Нотариус" проворно взлетел на кресло с ногами, выхватил пистолет и прицелился туда, где из потолка на месте люстры торчали два жалких оплавленных проводка.