Книга Говорящие с..., страница 9 – Мария Барышева

— Человек - существо крайне непоследовательное и непредсказуемое - мало ли, по какой причине ему что-то понравилось! - возразила Шталь, которая именно названным Ейщаровым образом и приобретала большую часть своих вещей. - Может, еще припомнить и сбежавшую Федорину посуду? Или историю с Мойдодыром? Или диккенсовское кресло из "Пиквикского клуба"? Или кинговскую "Кристину"? Или вовсе разные заколдованные предметы?

— Магия, - Олег Георгиевич усмехнулся. - Разумеется. Чувства могут являться сильнейшей из магий. Предметы окружают человека с самого момента его появления - рукотворные и природные. Попробуйте на мгновение представить, что у вещей тоже есть душа. Что они могут любить, могут обижаться. И что их, как и нас, тоже можно обмануть.

— Швейная машинка, осознавшая себя индивидуальностью, - пробормотала Эша, вспомнив старый фантастический рассказ. Она не могла понять, почему все еще продолжает этот нелепый разговор - только ли потому, что Ейщаров действительно может ей заплатить, если она сделает вид, что поверила в эту чушь, и страшно покарает, если она сию же секунду выскочит вон? - Я уж скорее поверю в телекинез. Та же дверь хлопала, потому что кто-то заставлял ее это делать силой мысли.

— Может быть, заставлял. А может быть, и уговорил.

— Заговорил, - с мрачным юмором сказала Эша и, не выдержав, отмела в сторону приличия и вольготно развалилась в кресле, сразу же почувствовав себя намного лучше. В глазах Ейщарова ей почудилось странное удовлетворение, словно именно этого поступка он от нее и ждал. - Заколдовал. Навел чары. Придал необычные свойства. Оживил. В таком случае, Олег Георгиевич, мы уже говорим не об индивидуальности предмета, а о человеке, который умеет наделять предмет индивидуальностью.

— Или умеет ее раскрывать. И использовать в своих целях.

— Все равно, речь, все-таки, о человеке. Человеке с необычными способностями. И к чему тут тогда теории о чувствующих вещах, не понимаю.

— К тому, чтобы вы учитывали - есть вещи, обретающие... хм-м, поведение самостоятельно. Но есть другие, которым помогают. Меня интересует именно второй вариант.

— Олег Георгиевич, - хмуро произнесла Эша, - вы понимаете, насколько странно это звучит? В особенности, когда это звучит от вас?

— Разумеется, - Ейщаров спокойно кивнул. - И вы можете сколь угодно считать меня состоятельным человеком, страдающим умственным расстройством на почве собственной состоятельности. Это неважно. Главное, чтобы вы поняли, что мне нужно, и правильно построили свои действия, - он встал и неторопливо, чуть прихрамывая на левую ногу, обошел стол и прислонился к нему прямо напротив Эши. Сейчас он казался еще более непохожим на влиятельную персону - самый обычный молодой мужчина в хорошем костюме. Несомненно, сумасшедший, но теперь она его не боялась. Напротив, хотелось, чтобы он продолжал говорить - и не только потому, что разговор, несмотря на свою абсурдность, был довольно занимательным, но и потому, чтобы... просто хотелось, чтобы он говорил - и все. Последнее дело - такому человеку, как Ейщаров, выкладывать подобное журналистке, пусть она и временно не у дел, но Эша уже твердо знала, что об этой беседе никому не расскажет. И вовсе не потому, что он - сам Ейщаров. Просто не расскажет. Гипнотизирует он ее, что ли?