Книга Говорящие с..., страница 549 – Мария Барышева

— А, ну тогда все понятно, - произнес Костя мягким голосом. - Так бы сразу и сказал. Тут одному не справиться, помощь нужна. Я сейчас быстренько...

— Сиди тихо или я тебе хребет сломаю, - пообещал человек и, не оборачиваясь, протянул руку. - Ах, да, Юрий Андреевич.

— Костя, - тот машинально пожал протянутую руку. - А это...

— Апчхи! - сказала Шталь.

— Очень приятно, - Юрий Андреевич взглянул на часы. - Уже темнеет. Плохо. Всегда, гад, по темноте приходит. Осторожный.

— Да кто?!

— Чем вы слушали?! - снова разозлился он. - Я же сказал, что никогда его не видел!

Эша решила спросить напрямую:

— Вы можете слышать зонтики?

Не было ничего удивительного в том, что Юрий Андреевич теперь сам взглянул на нее с опаской, что при его и шталевских габаритах было довольно потешно.

— Слышать зонтики? - он подкивнул Косте. - А девочка-то твоя простудилась сильнее, чем мне показалось вначале.

— Она не моя, - заметил тот, - хотя я бы не возражал. Слушай, Андреич, слишком уж здесь мокро, так что давай так - ты, коли охота, сиди в засаде, а мы с девочкой пойдем обсыхать... - он снова попытался встать и Юрий Андреевич снова с треском пресек эту попытку. Эша, окончательно переставшая что-либо понимать, подумала, что незаинтересованность обитательниц зонтиков в окружающем мире сейчас очень кстати, ибо иначе засада, коя сопровождается таким количеством шумовых эффектов, была бы с легкостью обнаружена и в километре отсюда.

— Ага - и вернетесь с толпой санитаров! Сиди и не дергайся!

— А можно тогда уйду только я? - поинтересовалась Эша. - Еще немного - и мне гарантировано воспаление легких.

— Мне на это наплевать! - сообщил Юрий Андреевич. - Малый, у тебя вообще никакого оружия нет?

Костя, помедлив, развел руками.

— А у меня есть птицеед, но он дома, - буркнула Эша, и Костя глянул на нее с откровенной тревогой.

— Тебе и впрямь не помешало бы измерить температуру.

— Полагаешь, от этого мне полегчает?

— Перестаньте галдеть, вы мне мешаете! - возмутился Юрий Андреевич.

Эша, вздохнув, вновь вернулась к вопросу, от которого Юрий Андреевич старательно увиливал:

— Так может, пока расскажете, зачем вы зонты уродуете, Юрий Андреевич? Если вы их не... то по какой причине?

— По какой причине?! Я вижу лица под ними, вот по какой причине! Я вижу их даже ночью. Их ни с чем не спутать!

— Тогда почему же?.. - Эша кивнула на скамейку, над которой застыли разноцветные зонты.

— Слишком поздно, - глухо ответил он. - Это сразу видно по глазам. Правда, я не знаю, во времени ли причина или в том, что с молодыми девчонками он делает... что-то другое... Но если отнять у них зонты сейчас, то будет только хуже. Будет, как с моей дочерью.

После этой фразы у Шталь отпала всякая охота шутить, да и милицейский человек мгновенно посерьезнел и подобрался.

— А что стало с вашей дочерью?

— Это вас не касается, - ответил Юрий Андреевич, не сводя глаз с зонтов.

— Как представитель закона... - сурово начал Костя, и тот, не поворачивая головы, сунул ему под нос огромный кулачище. Костя сообщил, что расценивает этот жест, как прямую угрозу. Юрий Андреевич, в свою очередь, сообщил ему, что он совершенно прав. После этого они в течение нескольких минут препирались раздраженным шепотом, тихонько хрустя ветками, и насупленное, укрытое пухлыми тучами небо, тихо ворча, осыпало их бесконечными дождевыми каплями, и капли отскакивали от оранжево-красных листьев боярышника, и те подпрыгивали, будто в танце. За это время к зонтам на скамейке успели присоединиться еще два - травянисто-зеленый и черно-желтый, содержавшие под собой не менее юных сомнамбул. Эша, не выдержав, ткнула оппонентов кулаками под ребра, чуть не сломав при этом себе обе руки.