Книга Говорящие с..., страница 527 – Мария Барышева

Машин на дорогах почти не было, но несколько раз Эша видела грузовики и фуры - все они проезжали на очень большой скорости, и один даже окатил ее водой с ног до головы. Она шла по освещенному тротуару, и ее должно было быть прекрасно видно, но грузовик даже не попытался затормозить или чуть изменить направление. На мгновение Шталь подумалось, что даже если бы она была в этот момент на дороге, грузовик тоже не стал бы тормозить, но она тут же выкинула это из головы. Невежливых водителей полным-полно... но чего это в маленьком городе в столь плохую ночную погоду грузовики носятся на такой скорости?

Пока Шталь размышляла над этим, какой-то прохожий пребольно толкнул ее в плечо, отчего Эша чуть не свалилась прямо в огромную лужу. Едва удержавшись на ногах, она возмущенно взвизгнула:

— Эй, вы что - совсем...

Человек даже не обернулся. Держа над собой зонтик, он медленно дошел до угла дома, завернул за него и пропал с глаз. Похоже, жители Сосенок не отличались особой вежливостью, будь то пешеходы или водители. Чихнув, Эша стряхнула с себя воду, хрустя дождевиком, тут по дороге пролетела, тревожно сияя огнями, милицейская машина, и обдала Шталь новой порцией грязной воды. Это вызвало у Эши всплеск естественной злости, а также способствовало появлению первой здравой мысли за сегодняшний день.

Пойду-ка я обратно.

И в самом деле, чего ее понесло, больную, в дождливую ночь? Ловить психически нездорового индивидуума, нападающего на зонтики? Конечно нет.

Совершить экстремальный променад? Тоже нет.

Заболеть еще больше, чтоб бывший начальник, узрев ее, проникся жалостью? Тем более нет. Да и Ейщаров, жалеющий Эшу Шталь - это уже из области фантастики.

У нее высокая температура, и она не несет ответственности за свои действия?

Эта причина понравилась Эше больше всего, и она, развернувшись, зашлепала в обратном направлении. Топорик, заткнутый за пояс джинсов, при каждом шаге неприятно тыкался обухом в бок, длинный дождевик то и дело каким-то только одному ему известным образом обвивался вокруг шталевских ног, отчего Эша останавливалась, стреноженная, и принималась дождевик распутывать. Кто-то, проходя, спросил у нее время, и Шталь подпрыгнула. Живой голос напугал ее - за свою короткую прогулку она уже успела привыкнуть к тому, что ночное население Сосенок не издает никаких звуков.

— Часов десять, - пробурчала Эша, еще плотнее заматываясь в дождевик, и прохожий, как раз ступивший в круг фонарного света, остановился, глядя на нее внимательно. Это был самый обычный прохожий под мокрым черным зонтом, лет сорока, немного смахивающий на знаменитого актера из "Великолепной семерки" Юла Бриннера, только Бриннер, все же, выглядел помужественней и посимпатичней.

— Точно? - осведомилась подделка под Бриннера и получила вполне логичный шталевский ответ:

— Откуда я знаю?!

Эша подобрала полы дождевика, постаравшись сделать это изящно, и собралась было двинуться прежним курсом, но замешкалась - топорик начал выворачиваться из-за пояса, и она, прижав его локтем, попыталась запихнуть топорик обратно, чему тот отчаянно сопротивлялся.

— Как же такая красивая девушка - и без зонтика? - неожиданно поинтересовался прохожий. Неизвестно, как он ухитрился обнаружить красивую девушку под дождем, грудой хрустящего целлофана и, уж будем откровенны граждане, простудными слезами и соплями, и Шталь немедленно преисполнилась подозрения, но следующая фраза подделки под Бриннера все объяснила: - Я как раз тут недавно магазин открыл, зонты завезли просто шикарные, новые модели. У меня как раз есть с собой... вот. Да не смотрите вы так, это же всего лишь зонт.