Книга Говорящие с..., страница 289 – Мария Барышева

Господин Вальков со свистом выпустил воздух сквозь сжатые зубы, и заговорил. Он говорил долго. Он высказался крайне нелицеприятно в адрес Остапа Бендера, то-го, кто упомянул его, его монетки и всех его родственников, своих охранников, дво-рика и всех людей, которые в этот час в нем находились, города, мироздания в целом и господа бога в частности, после чего, побагровев до предела, замолчал, пытаясь восстановить дыхание. Собеседник улыбнулся и, поймав монетку в очередной раз, не стал ее подбрасывать, и монетка застыла на его пальце, упершись абрисом в поду-шечку, не шевелясь совершенно. Казалось, она и палец составляют одно целое.

— Я знаю, о чем вы думаете, Геннадий Романович, - сказал он. - О том, чтобы за-пихнуть меня в свою, простите за выражение, машину, из которой я уже выйду толь-ко в качестве трупа. Хочу вам напомнить, что вы уже пытались такое проделать, и все это закончилось очень грустно.

Вальков невольно потер подбородок, на котором темнело несколько глубоких по-резов. Еще один тянулся через правую щеку, другой наискосок рассекал лоб. Гораздо больше порезов находилось намного ниже лица Геннадия Романовича, и, чтобы скрыть их, он надел рубашку с длинным рукавом, в которой теперь отчаянно потел, пот жег порезы, что злило его еще больше. Он покосился на своих охранников, большинство из которых выглядели так, словно несколько суток подряд участвовали в испытаниях очень плохих бритв. Две некогда шикарные машины, припаркованные позади них, были испещрены мелкими вмятинами и царапинами, и Вальков с болью подумал о том, что одну из них купил всего лишь две недели назад.

— А если ты размышляешь о том, - продолжил собеседник, - чтобы умертвить меня прямо тут, то хочу напомнить, что сейчас очень светло, и на нас пристально смотрят как минимум два десятка человек и четыре собаки. Ну давайте же, Геннадий Романо-вич! Сильные и умные люди должны проигрывать с достоинством! А вы, как мини-мум, умный. Глупый не сумел бы столько наворовать.

— Из-за тебя один из моих сотрудников все еще в больнице! - прошипел Вальков.

— Ну, я ж не виноват, что у людей столько всяких артерий в самых неожиданных местах.

— Если ты не сядешь в машину самостоятельно, кто-нибудь пострадает, - сказал Вальков трагическим тоном. - Они же здесь не при чем. Посмотри, там же дети!

— Ну, во-первых, я с ними не знаком, - собеседник подбросил монетку и на этот раз поймал ее на мизинец. - А во-вторых, вам на это наплевать. Но вам не все равно, ка-кими они могут оказаться рассказчиками. Кстати, здесь хороший ракурс для съемки. Понимаете меня?

— Я понимаю, что ты назначил встречу в центре города, во дворике набитом наро-дом...

— Дело даже не в людях, - человек ловко повернул бледную руку, и монетка удиви-тельным образом на ребре пропутешествовала по тыльной стороне его ладони, оббе-жала запястье и скользнула к указательному пальцу. - Стык домов, машины, столбы, деревья, скамейки - знаешь, что все это такое? Это поверхности. Нет ничего лучше вертикальных поверхностей. Горизонтальные тоже ничего, но вертикальные гораздо лучше.

— Раз ты такой уверенный, то, может, подойдешь поближе?

— Ни к чему. Пять метров - вполне нормальное расстояние для дружеской беседы.

— Я тебя удавлю! - пообещал Вальков. - Я тебя так урою, что тройная экскаватор-ная смена не откопает тебя и через неделю! Ты не представляешь, с кем ты связался!