Книга Говорящие с..., страница 273 – Мария Барышева

— Ну что? - по-прежнему жалобно осведомилась Настя в конце дня, принимая честно заработанные деньги.

— Ничего, - сказала Эша, глядя на темные версалевские окна. - Очевидно, твоя Вика действительно неожиданно стала парикмахерским гением. Такое случается. А может, она и ведьма, почему нет?

— Ага, еще скажи, что у нее расчески волшебные! - судя по тону, Настя уже была крайне скептически настроена к собственным версиям, и Эша фыркнула со всей возможной беззаботностью.

— Скажешь тоже!

— Просто уже не знаю, что подумать! - злобно заявила парикмахерша. - Скоро выкинут нас отсюда, если только Вичка не свалит куда-нибудь в столицу или за рубеж вместе со своей гениальностью! Странно, что она до сих пор этого не сделала.

— Это действительно странно, - задумчиво пробормотала Эша. - С такой гениальностью, с такими заработками - и все еще здесь...

— Я пошла! - раздраженно сообщила Настя и немедленно исполнила сказанное, громко уцокав каблуками по мокрому от недавнего дождя асфальту. Эша рассеянно проводила ее взглядом, потом вытащила оживший телефон и буркнула:

— Я занята! Я думаю!

— Ого! - уважительно сказала трубка.

— Вот вам там весело, а...

— С чего вы взяли, что нам там весело? - поинтересовался Ейщаров. - Ну что, ваши наблюдения дали стопроцентную уверенность?

— Девяносто.

— Что так?

— Кое-что меня смущает. Я пока не поняла, что именно, но это точно есть. Знаете, Олег Георгиевич, Вика не нравится мужчинам. Вернее... ну, то есть... неужто ни одна расческа не может симпатизировать мужскому полу, а?

— Звучит практически оскорбительно, - со смешком заметил Ейщаров.

— Прежде всего, это звучит странно. Мне нужен еще один день, я хочу быть точно уверена, что Вика годится для вашего паноптикума.

— Ну что за выражения?! - пожурил Олег Георгиевич. - Она точно ничего не подозревает?

— Я - Эша Шталь! - оскорбилась Шталь.

— Это-то меня и беспокоит, - сказал Ейщаров.

* * *

На следующий день Эша, собиравшаяся, как обычно, прибыть в "Версаль" к десяти, банально проспала и остановила "фабию" у обочины лишь в начале двенадцатого. Еще издалека она увидела, как по крылечку парикмахерской хлещет бурная река взволнованно-испуганных клиенток, немедленно перешла с шага на бег, и уже возле самых ступенек столкнулась с Настей, полная самых нехороших предчувствий. Мастера на почве зависти сговорились, убили Вику и разбросали ее по всему салону. Или Вика, как некогда мадам Фиалко, сошла с ума и учинила что-нибудь ужасное. Но относительно спокойное и даже веселое лицо Насти опровергло эти мрачные версии. Она приветственно кивнула Эше и сделала попытку проскочить мимо, но Шталь поймала ее за руку.

— Что случилось?

— Пожар, - с удовольствием сообщила парикмахерша. - Что-то с проводкой, как полыхнуло, а еще у Вички фен загорелся... Впрочем, ничего серьезного, уже все потушили, и Лиля вовсе не собирается закрываться... Руку-то пусти.

— А ты куда?

— Из дома позвонили, кое-какие неприятности... - Настя поджала губы, мягко высвобождая руку. - Слушай, я, наверное, не смогу сегодня, давай на завтра.

— А ты...

— Завтра-завтра, - пропела Настя и упорхнула прежде, чем Эша успела возразить. Пожав плечами, Шталь повернулась и, решительно протолкнувшись через возбужденно переговаривавшихся женщин, вошла в парикмахерскую, обогнула пустовавшую расчетную стойку и прошмыгнула в дамский зал, где резко и кисло пахло гарью. С десяток самых смелых клиенток, которых даже пожар не смог заставить покинуть свою очередь, переговаривались и ахали вдоль стены, а возле своего рабочего места бушевала Вика, на повышенных тонах объясняя какой-то полной даме, что она не может работать в таких условиях. Неподалеку, на полу, валялось нечто, похожее на черную скрученную тряпочку и слабо дымилось. Вероятно раньше это был фен. На узорчатой белой стене над розеткой чернела подпалина, и две девушки-парикмахерши, склонившись, внимательно ее разглядывали, обмениваясь комментариями.