Книга Конец света, страница 225 – Мария Барышева

Прибывшие бегуны расхохотались, и часть хранителей, ободренная смехом, придвинулась ближе, то же сделали и департаментские. Дядя Витя взглянул на вздрогнувшего Евдокима Захаровича и осклабился, отчего синебородый вздрогнул ещё раз. Георгий раздраженно пихнул его в бок.

— Давай быстрее, они сейчас нападут!

— Ты меня толкнул?! — изумился дядя Витя, и Георгий поправил фуражку.

— Ты не очень сообразительный, я cмотрю.

Строй ведомых двинулся вперед, твердо и тускло глядя перед собой, за ними метнулись удерживавшие их ренегаты во главе с Леонтием, и в ту же секунду все бегуны подняли руки к небу, вытянув указательные пальцы, и Михаил крикнул:

— Получите полный допуск! Смотрите! Смотрите, куда мы показываем!!!

К яркой июльсқой вышине обратились глаза абсолютно всех. Никто не отвернулся и никто больше не ушел. Смотрели те, кто верил, и те, кто не верил, кто боялся и кто был слишком растерян или ошеломлен для того, чтобы даже понять, что и почему он делает. Смотрели хранители и смотрели сотрудники департаментов. Смотрели куратор, Левый и Георгий. Смотрел врио главы времянщиков и сами времянщики. Смoтрели застывшие ренегаты и даже Леонтий невольно задрал голову. Смотрел и сам Костя.

Он уже знал, что увидит, и все же не был готов к этому зрелищу, которое оказалось таким же потрясающим, как и в прошлый раз. Эти мерцающие сплетения путей, эти звуки и эти краски — и этот город, словно отразившийся в небе над их головами, но город иной — город, словно скроенный из лоскутов прошлого, город прекрасный, нелепый и яркий, город, утонувшей в воздушной ряби, как в облаке, город, чудесным образом видимый сейчас как снаружи, так и изнутри. Здания, давно исчезшие с лица другого мира, отжившие свою жизнь столетия и тысячелетия назад, колонны и портики, обратившиеся в пыль, башни, от которых в настоящем cохранились лишь основания, крепости, которые были давным-давно разрушены, изящные ажурные беседки и летние театры, которые давным-давно сгорели. Там, наверху, в городе и вокруг него струились речки и ручейки, о которых уже давно никто не помнил, там дули ветры, которые стихли в ином мире, может быть, века назад, и размахивали ветвями деревья, давно иссохшие и сгинувшие в кострах, и пестрели все кoгда-либо распускавшиеся цветы. Там сплеталась музыка, рожденная пальцами, которые давно истлели, там были полотна и книги, прошедшие в небесный город сквозь пожары. Там были разбитые статуи. Там было все, что когда-либо исчезало, разрушалось, обращалось пеплом и рассыпалось ржавчиной, все, что когда-либо звучало, вспыхивало и проявлялось в красках и буквах — все, что сочли лучшим и оставили. Возможно, там были и все рассветы, пробуждавшие город иного мира, и все ночи, падавшие на него, все тепло, проходившее сквозь него, и все редкие снега, достававшиеся его улицам. Возможно, там был плеск всех волн и рев всех штормов, возможно где-то там были даже все сказанные слова и все прожитые взгляды… но этого не понять было ни за секунду, ни, вероятно, за годы… И все это виделось все ближе и ближе, небесный город словно опускался, и, казалось, его можно было вот-вот коснуться рукой.

Здания были расположены обособленными группами, отчего город не представлялся единым целым, и над каждой из этих групп вращались в воздухе гигантские золотистые дуги, заключавшие в себе знаки департаментов. Костя узнал схематично намеченный глаз департамента Итогов, разделенный ромб отдела Присоединений над техническим департаментом, с которым соседствовало некое изображение паутины, вероятно обозначавшее отдел Снимающих или операторов. Солнце с расходящимися лучами возможно короновало департамент Распределений, сложенные ладони видимо принадлежали Санитарному департаменту. Скрещенные мечи без вариантов указывали на департамент Временного сопровождения. Парящая птица и несколько волнистых линий, весело вращающиеся рядом, над другой группой зданий, методом исключėния принадлежали службам Реабилитации и Оповещения. Центр Ожидания помещался в мрачной грозной крепости, окончательно разрушенной в нижнем городе ещё в девятнадцатом веке, и над ее донжоном колыхалась недвусмысленная и совершенно не шедшая крепости надпись «Центр ожидания», каждую секунду отображавшаяся на ином языке, перебирая все существующие. Подобная надпись, возвещавшая «Зона отдыха», покачивалась над кружевными деревянными воротами, за которыми тянулись леса, и сады, и виноградники, и лавандовые поля, и озера, и почти неразличимые далекие усадьбы. И только над одним районом не было никаких знаков и надписей, и составлявшие его несколько полувосточного-полуготического вида дворцов, откровенно перекашивали вид небесного города и выпадали из всей существовавшей истории земного. Там никогда не возводили таких зданий.