Книга Пленница Его величества, страница 93 – Анастасия Миллюр

Я глубоко вдохнула и шагнула в центр арены, чувствуя, как пространство вокруг сжимается. Шёпоты стихли, зал затаил дыхание.

И вдруг я ощутила взгляд. Острый, прожигающий насквозь — до боли знакомый. Точно так же я чувствовала его, когда сидела в клетке на аукционе. Нет… невозможно. Я заставила себя отогнать мысль, но дрожь пробежала по коже.

Я подняла руки, готовясь показать контроль над силой, но сердце билось так сильно, что пальцы не слушались. Я попыталась прикоснуться к душе выбранного испытуемого — и сорвалась. Сила дрогнула, откликнулась резким толчком, и я едва не потеряла равновесие.

— Достаточно, — резко сказал огненный маг, вскинув руку. — Выпроводите её. Видимо, слухи о том, что она ученица Аврелиона, не более чем вымысел.

Слова ударили сильнее, чем толчок силы. Меня будто вычеркнули одним взмахом ладони.

Что-то вспыхнуло во мне. Злость, обида, жгучее желание доказать обратное. Я встретила его взгляд — и уже шагнули ко мне секретарь с двумя стражниками, чтобы увести прочь. Но я остановила их одним ледяным взглядом, повернулась к огненному магу и протянула нить дара прямо к нему.

Комиссия ахнула. Пробраться в душу простого человека — уже испытание. Но достать до души мага, да ещё и такого сильного — считалось почти невозможным.

Я ощутила его внутренний жар, словно прикоснулась к раскалённому металлу. Его воля сопротивлялась, пыталась вытолкнуть меня вон, но я глубже проникала в самую суть, показывая, что могу. И тогда огненный маг, впервые потерявший холодное спокойствие, резко вскочил.

— Невероятно… — выдохнул кто-то из старейшин.

Зал наполнился шёпотом, а я стояла в центре каменного круга, чувствуя, как сила ещё вибрирует в кончиках пальцев. И знала — назад пути нет.

— Согласно закону, принятому Его Величеством, каждый маг душ в обязательном порядке должен быть принят для обучения в академии магии. Вы смеете ставить под сомнение волю Императора, мессир? — мой голос пронёсся по залу, раскатисто и властно, и по рядам пробежала дрожь.

Некоторые маги отвели глаза, кто-то неловко зашевелился, а один из старейшин даже кашлянул, скрывая смятение.

Огненный маг, ещё минуту назад высокомерный, смешался, потеряв свою прежнюю спесь. Его губы дрогнули, но слова застряли в горле.

И тогда на возвышении зашуршали бумаги — один за другим представители академий подняли таблички, означающие их готовность принять меня. Взмыли все до единой. Зал загудел, как растревоженный улей.

И вдруг раздались хлопки. Гулкие, уверенные, они прорезали шум толпы. Я обернулась — и сердце моё пропустило удар. В тени ложи, откуда обычно наблюдали лишь самые высокие гости, сидел он. Домициан.

Он изменился. Даже на расстоянии было видно: в чертах лица проступила суровая резкость, будто в нём жила чужая сила. Тени под глазами отливали золотым, и в глубине зрачков плясали жаркие отблески Феникса. Казалось, что само его тело с трудом сдерживает мощь, готовую вырваться наружу.

Но даже так он все еще… все еще оставался единственным человеком, способным одним присутствием вывернуть мою душу наизнанку.

Лёд и пламя, боль и восторг смешались в одно. Именно этот взгляд я чувствовала на аукционе. И теперь, спустя год, он снова пронзал меня насквозь — и не отпускал.

Только теперь в его взгляде горело то, чего я боялась и жаждала одновременно — сумасшедшее, жгучее желание быть рядом, которое било в грудь, как удар, лишая воздуха и разума.