Книга Рябиновая кровь, страница 42 – Марина Адлер

Я будто умирала от поцелуев Яромира. Да так, что эта смерть казалась ненапрасной. Руки поднялись к лицу мужчины и обняли его, пока Яромир продолжал ласкать шею и кожу у выреза сарафана. Пальцы скользнули в шёлк его волос. Глаза закатились от звука голоса водяного, что низко простонал моё имя от сильнейшего удовольствия. Помнила, о чём просил он, но намеренно нарушила этот запрет. А теперь с упоением наслаждалась гладкостью длинных волос водяного, которые скользили промеж пальцев словно вода. Прохладная да блестящая.

Теперь на стенах не видела изумрудного инея — следа колдовства водяного. На этот раз ему оно и вовсе не понадобилось, чтобы зачаровать меня и привязать к себе навечно. Яромир даже попытался остановиться, образумить и себя, и меня. Но этого сама не позволила, когда он вновь, но уже с мольбой посмотрел на меня, положив ладонь мне на плечо. Её я отбросила, и сама обняла парня. Поцеловала его так, как и не знала, что умею. Яромир же стал обнимать моё тело и сжимать те места, которые в жизни не ласкала рука мужчины. Властные большие руки сжали ягодицы, прижимая к сильному телу. Затем поднялись выше и стали умелые пальцы кружить сквозь одежду вокруг затвердевших сосков, попутно мягко сжимая грудь.

— Станешь ли ты моей невестой, Ягда? — повторил вновь Яромир, когда в бессилии выгнулась в его талантливых руках. — Дай согласие, и больше неведом будет тебе страх. Защищать стану от любого зла. Не позволю пролить слёз никогда, — продолжал заманивать в силки водяной так, что сейчас же захотелось согласиться.

И— ик! Послышался звук со стороны. И— ик! Яромир недовольно поморщился, но после вновь накрыл мои губы своими. Поднял меня на руки и уже было понёс к лестнице. Пелена сладострастия отступила окончательно, лишь когда деревянная посуда с грохотом полетела из кухни, да прямо в коридор.

— Нехорош— о— о, Яромир, пленить княжну без её дозволения на то, — эхом пронёсся по терему шершавый голос Домника. Самого чудика не было нигде видно, но слова его звучали словно бы одновременно со всех сторон.

Разум окончательно прояснился, а тело в сильных руках Яромира начало искать пути к отступлению. Стыд и смущение за всё, что произошло, нахлынули разом да в одно мгновение. Осознание тоже. Прижав к себе, Яромир не желал выпускать меня из своей хватки, но, заметив, что уже не жмусь к нему, а отталкиваю, нехотя опустил на ноги.

— Ах, ты ж, Домник! Точно накажу… — прошептал сквозь губы водяной недовольно, окончательно заметив то, как стремлюсь поскорее вырваться из сладкого плена его объятий. Руки водяного ещё лежали на моей спине, когда прижала пальцы сначала к губам, а после пылающим щекам. Осмотрелась в поиске колдовских узоров, желая понять, как смог водяной заставить так легко потерять голову, но не заметила ничего необычного вокруг. Стены, полы и даже потолок не сияли колдовским узором, что ещё больше угнетало. Неужели сама? Неужели сама готова была пойти на всё?

От досады по щекам потекли слёзы. Яромир, заметив мою растерянность, хотел было обнять вновь, но юркнула из его рук и быстро побежала наверх. Там заперлась в комнате и стала расхаживать по спальне, не понимая, как могла позволить сотворить с собой такое по доброй воле.

Руки легли на дерево двери, за которым спряталась моя ласточка. Совесть же стонала в груди. Был зол на Домника, но больше на себя самого. Ведь понимал — прав он. Нехорошо без согласия забирать в плен Ягду. Сделав её своей по законам нечисти, сотворил бы себе навечно невесту и жену. Этого желал всем сердцем. Глядя на Ягду, не мог и думать об ином, как поскорее и навсегда забрать её себе, ограждая от невзгод, которые ждут девушку по прибытии в Мирн. Погубил бы себя. Да. Но зато спас бы Ягду. Стали бы жить здесь с княжной и править уже Великими топями вместе.